Дом у железной дороги (СИ)

Никогда не задумывался о лучшем. Пока не встретил его. Амбициозного. Целеустремленного. Уверенного в себе. С горящими глазами в любой период его жизни. Такого яркого и сияющего. Как Данко, который своим сердцем освещал путь людям (уверен, если бы Сергей узнал об этом сравнении, ему бы понравилось). И потому я не мог понять, идеализирую я Сергея или по-настоящему ему завидую. Я хотел быть с ним и одновременно с этим хотел быть им. Он был одним большим противоречием в моей жизни. И я никогда и ни к кому не испытывал подобного чувства и не испытаю снова.

В те редкие моменты, когда Сергей позволял мне касаться его, я чувствовал себя так, словно прикасаюсь к произведению искусства. Наверное, что-то подобное испытывали те воры, которые крали оригинальные картины из музеев и держали их в глубине дома. С той лишь разницей, что Сергей был живым. Я не знаю, с чем можно сравнить чувство, которое у меня появилось, когда он позволил к себе прикоснуться и я не увидел в его глазах ненависти. Говорю же, с эмоциями у меня туго, я не умею их определять по глазам. Но Сергей, опять же, был особенным. И его эмоции я видел. Так вот, когда я не увидел в его глазах ни злости, ни ненависти, ни терпеливого смирения, я подумал, что, кажется, я добился своего. Он смотрел на меня совершенно спокойно, позволяя гладить по волосам (совсем мягкие – он мыл их всего день назад). Обычно после такого взгляда следовала атака. Сергей мог внезапно вцепиться зубами мне в руку или врезать по паху, мог пнуть по подбородку или скинуть с кровати. Но он просто сидел и позволял мне прикасаться к нему. Сейчас я думаю, может, Сергей проверял, ну, как далеко я могу зайти, если он перестанет сопротивляться. И я понимаю его опасения. Любой на моем месте зашел бы далеко. Абсолютно любой. Но я не мог. Не то чтобы я никогда не представлял этого, не то чтобы я совсем не рассматривал Сергея как возможного, кхм, сексуального партнера. Просто одно дело думать об этом и совсем другое – делать. Просто когда я видел Сергея, я понимал, что не смогу сделать с ним такое против его воли, пока он сам не захочет. Говорю же, я слишком уважал его комфорт. Я не думаю, что это делало меня плохим человеком.

– Можно я поднимусь наверх? – он спрашивал меня об этом регулярно, потому я довольно быстро привык к просьбам. Он даже давал мне время на то, чтобы я закрыл все двери. Он очень понимающий, серьезно. – Я видел в гостиной патефон. Значит, где-то есть и пластинки. Я хочу их послушать.

И я просто не мог ему возразить. Сказал только дать мне время. Закрыл все двери, спрятал ключи. Пластинки лежали в куче вещей, которые я отправил в подвал во время перестановки. И некоторые из них сломались (я сразу же спрятал их – Сергей наверняка расстроился бы, если бы увидел, что я настолько небрежно с ними обошелся).