Добровольно проданная

Ему нужна здоровая игрушка, цветы и сладости — это забота о психическом здоровье.

Дальше я ем, а он, как всегда, смотрит на меня, перебирая тяжёлые черные продолговатые бусинки. На меня впервые не давит его присутствие и тяжёлый взгляд, не душит запах.

— Наелась? — спрашивает он, когда я вытираю пальцы салфеткой.

— Да, спасибо, вкусные пирожки, необычные.

— Температуры нет? Слабость?

— Нет, все хорошо.

— Тогда иди в спальню, — говорит он, меняя голос на более низкий. — В мою спальню, — добавляет Константин.

А по моему телу проходит волна жара. Я, как всегда, не готова к близости, но отказать не могу. Немного медлю, но он не торопит, просто наблюдает за моим смятением. Встаю с кресла и поднимаюсь наверх.

ГЛАВА 19

София

Его комната не похожа на другие в этом доме. Везде светлые тона и много света, а здесь преобладают темные тона. Большая низкая кровать с черным бельем, а над кроватью необычная мягкая стена, обитая черной кожей. Тумбы из темного дерева, на них светильники и пара книжек. Дверь в ванную и приоткрытая дверь в гардероб. Темные тяжёлые шторы и серый ковролин. Но меня привлекает необычное кресло возле окна. Он длинное и волнообразное, обитое кожей. Подхожу к окну, трогаю необычный предмет мебели. Не очень мягкий. Обнимаю себя руками и смотрю в окно в ожидании Адамади.

Он проходит в спальню, и комната наполняется его насыщенным терпко-горьким запахом. Слышу его шаги, звук открывающихся шкафов, но не оборачиваюсь. Мне все равно страшно. Прошлый раз я была пьяна и плыла по течению. Адамади мной управлял, а сейчас мой трезвый ум не понимает, что он уготовил мне на этот раз.

— Иди ко мне, — тихо, но в повелительном тоне зовет он. Пока я медленно подхожу, Константин нажимает на маленький пульт, и комнату заполняет музыка. Оглядываюсь и не могу понять, откуда идет звук, словно колонки в стенах, с разных сторон. Музыка негромкая, больше фоновая, красивая, с эмоциональными всплесками, я бы назвала ее чувственной. У певицы красивый сильный голос, и она вторит музыке то тихо и мелодично, то эмоциональными вспышками.

— Не пойми меня неправильно, — слегка усмехается мужчина, когда я подхожу к нему. — Но ты прекрасна, когда болеешь, — он скидывает руку и проводит костяшками по моим щекам и скулам. — Щеки раскраснелись, губы припухли. Такая уязвимая, трогательная, невозможно устоять и не надругаться над этой чистотой.

Задерживаю дыхание, замирая, пытаясь сдержать всхлип, когда он дергает пояс халата, развязывая его. Полы халата расходятся, а под ним только белые трусики.

— Очень красивая девочка, — его голос становится ниже, начиная вибрировать. — Расплетай косу, — просит он и срывает резинку с моих волос.