Добровольно проданная

Нужно делать только то, что говорят, и не лезть со своими порывами.

Я ждала его злого. Ждала, что он отчитает меня, как непослушного ребёнка. Но этого не произошло. Где-то через час Константин позвонил мне и попросил спуститься вниз.

В просторной гостиной горит лишь один напольный светильник, а на столике между кресел фарфоровый чайник и чашки, малиновое варенье и какая-то ароматная выпечка. Константин сидит в кресле и смотрит в окно на расплывчатое отражение в стекле светильника. На улице идёт дождь и бушует ветер, стекло похоже на искажённое зеркало, по которому плывут большие капли, Адамади переоделся, на нем простые джинсы и серая футболка, облегающая торс. Необычно видеть его такого простого снаружи. Но это только видимость, он очень сложный внутри. У мужчины в руках четки из чёрного камня, он медленно перебирает их пальцами и смотрит на меня в отражение.

— Присаживайся, — говорит спокойно, вопреки моим ожиданиям. А я жду бурю. Делаю так, как он просит, присаживаясь на край кресла. — Как ты себя чувствуешь? Смотрю, тебе намного лучше?"

"— Да, все хорошо. Немного болит горло, но это ерунда. Спасибо за заботу, — сбивчиво тараторю я и волнуюсь, как школьница на экзамене. Я ошибалась, когда думала, что с этим мужчиной легко. Стоило увидеть его, услышать низкий голос, и давящее напряжение вернулось с удвоенной силой.

— Не кусай губы, — вдруг говорит он, и я понимаю, что Константин смотрит на мое отражение в стекле.

— Я надеюсь, ты осознала свою ошибку?

— Да, извини, такого больше не повторится, — возникает ощущение, что меня отчитывает отец.

— Пей чай, пока горячий, — он поворачивается ко мне и указывает на стол. — Попробуй греческие пирожки с сыром и медом. И мне налей чаю, — как-то устало просит он, потирая подбородок. Беру чайник и разливаю горячий напиток. Смотрю на пирожки и понимаю, что очень хочу есть. Со вчерашнего дня я ела только мед и лекарства. — Итак, теперь объясни, для чего ты ворвалась в мой кабинет? — спрашивает он, расслабленно откидываясь в кресле с чашкой чая. Глаза уже не темные, а усталые.

— Хотела поблагодарить.

— За что? — усмехаясь, спрашивает он.

— За цветы и мед. Очень вкусно, — меня немного отпускает. Похоже, бури не будет.

— Пожалуйста, София. Но никогда не благодари людей, которые и так должны тебе дать то, что полагается. За такие вещи благодарят только самых близких… Очень близких, — вдруг произносит он.

— По нашему договору мне полагалась твоя забота? — смело спрашиваю я, потому что вдруг понимаю, что мне интересно его мнение. Сегодня он другой, более открытый.

— Это забота о здоровье, такой пункт там тоже есть, — на его губах мелькает улыбка.

Киваю, не зная, что сказать. Наверное, он во всем прав.