Добровольно проданная

 — Откинься немного назад, прогнись сексуально, — дает указания, и я выполняю, чувствуя, как по телу начинает разливаться нечто теплое. Константин вновь отходит и щелкает камерой, вспышка слепит глаза, и я прикрываю их, начиная дышать тяжелее. — Хорошо, но мне нужно больше, — произносит он. — Снимай халатик, трусики и на кресло! — командует, указывая на необычный предмет мебели.

— Зачем?

— Без вопросов, София! — командует с нотками злости, и я спешу к креслу. Скидываю халат, краем глаза замечая, что Адамади уходит в ванную. Цепляю резинку трусиков, снимаю их, складывая вещи на кровать, и ложусь в это чертово кресло. Бедра тонут в углубление волны, ноги немного выше тела, а спину поддерживает плавная спинка. Здесь очень удобно, наверное, такое положение расслабляет. Только сейчас я напряженная, как никогда. Мне не холодно, но по телу разбегаются мурашки. Закрываю глаза, пытаясь расслабиться, и прислушиваюсь к себе. Вроде температуры нет, но немного жарко, и дыхание спирает от волнения.

Слышу, как мужчина возвращается, но глаза не открываю. Он останавливается где-то рядом, горький запах усиливается, я слышу его тяжелое дыхание и чувствую тяжёлый, давящий взгляд, будто он уже надругался надо мной. Так откровенно, пошло, но…

Вздрагиваю и распахиваю глаза, привставая, когда чувствую, как на мою грудь, живот и лобок льется что-то холодное и пахнущее корицей.

— Тихо, — он нажимает мне на плечи, вынуждая лечь назад. — Это просто масло. — Закрой глаза! — отдает очередной приказ, и я захлопываю веки. Ощущаю, как наклоняется ко мне, поправляет волосы и проводит по ним носом, как всегда, глубоко вдыхая. — Давай, малышка, поласкай себя. — Свожу брови, не понимая, что он от меня хочет. — Не надо притворяться, что ты никогда этого не делала. Давай, отпусти себя, распредели масло по телу, — словно искуситель, шепчет мне на ухо. — Только медленно.

А я не могу это сделать, руки не слушаются, и дыхание сбивается.

— София! — уже с нажимом, требует он и отходит от меня.

Глубоко вдыхаю, как перед прыжком, и пытаюсь себя отпустить. Опускаю руки на живот, накрывая струйки масла, и медленно растираю его по животу, водя руками вверх к груди, славно я одна, и на меня никто не смотрит.

— Да, вот так, девочка, — хрипло произносит. — Можешь не открывать глаза, просто почувствуй себя.

Слышу щелчки камеры, мелькание вспышки, и каждый щелчок заводит меня. Тело становится чувствительнее, мне нравится, как мои руки скользят по коже, это приятно."

"— Грудь, София, поласкай ее! — требует он, и я, словно его марионетка, делаю все, чего он хочет. Растираю масло по груди, задевая соски, и сама вздрагиваю от собственных касаний. — Сожми грудь! — почти рычит он, так агрессивно, как зверь, но мне уже не страшно.