Империй. Люструм. Диктатор

Мне пришлось десять дней прождать благоприятного ветра, и я добрался до Диррахия только к сатурналиям. Отцы города предоставили в распоряжение Цицерона хорошо укрепленный дом на холме с видом на море, где я и нашел его, глядевшего на Адриатику. Я приблизился к Цицерону, тот повернулся ко мне, и я вздрогнул — я забыл, как сильно состарило его изгнание! Наверное, я не смог скрыть тревоги, потому что, увидев выражение моего лица, он помрачнел и с горечью спросил:

— Что же, насколько я понимаю, он ответил «нет»?

— Наоборот.

Я показал Цицерону оригинал письма с пометкой Цезаря на полях. Он взял его в руки и долго рассматривал.

— «Одобряю. Цезарь». Нет, ты посмотри только! «Одобряю. Цезарь». Он делает то, чего не хочет делать, и дуется из-за этого, как ребенок.

С этими словами Цицерон уселся на скамью под зонтичной сосной и заставил меня подробно рассказать о моем посещении Цезаря. Потом он прочитал выдержки из «Записок» и сказал:

— Он пишет очень хорошо, избрав неотделанный стиль. Такая безыскусственность требует некоторого искусства и прибавит ему славы. Любопытно, куда еще заведут его походы? Он становится сильным — очень сильным. Если Помпей не будет осторожен, однажды он проснется и обнаружит за своей спиной чудовище.

Нам оставалось только ждать. Всякий раз, думая о тогдашнем Цицероне, я представляю одну и ту же картину: он стоит на террасе, облокотившись на перила, с письмом, содержащим последние новости из Рима, и мрачно глядит на горизонт, как будто усилием воли может перенестись в Италию и принять участие в происходящем.

Сперва мы узнали от Аттика о приведении к присяге новых трибунов, из которых восемь были сторонниками Цицерона и только двое — его явными врагами. Однако этих двоих было достаточно, чтобы наложить вето на любой закон, отменяющий его изгнание. Потом брат Цицерона, Квинт, сообщил нам, что Милон, сделавшись трибуном, начал судебное преследование Клодия за насилие и запугивания, а последний в ответ приказал своим громилам напасть на дом Милона.

В день Нового года новоизбранные консулы вступили в должность. Один из них, Лентул Спинтер, уже был твердым сторонником Цицерона. Другой, Метелл Непот, давно считал Цицерона своим врагом, но кто-то из государственных мужей, наверное, причинил ему много неприятностей, потому что во время вступительных прений в новом сенате Непот заявил: хотя лично ему Цицерон не нравится, он не будет противиться его возвращению. Два дня спустя сенат обнародовал составленное Помпеем ходатайство об отмене изгнания Цицерона.

Теперь можно было верить, что его изгнание вскоре закончится, и я начал осторожные приготовления к нашему отъезду в Италию. Но Клодий был изобретательным и мстительным врагом.