Чужестранка. Книги 1-14

Эта плита была такого же размера, но… он присел на корточки и провел пальцами по выбитому на ней имени.

Йекса.

– Мама, – сказал он, и голос показался странным даже ему самому.

– Что-то не так, Йен? – взволнованно спросила она. – Твой отец сказал, что не уверен, как правильно писать индейское имя, и я попросила резчика выбить здесь оба имени. Я решила, что так будет правильно.

– Оба? – переспросил Йен, но его пальцы уже нащупали другое имя.

Исабель.

Он с усилием сглотнул.

– Все правильно, – тихо сказал он. Камень холодил ладонь."

"Мать присела рядом с ним и положила свой камень на плиту. Так делают, вспомнил Йен, когда навещают умерших: оставляют камень в знак того, что они не забыты.

Его камень был в другой руке, и он никак не мог заставить себя его отпустить. По лицу бежали слезы, и мать положила ладонь на его пальцы.

– Все хорошо, mo duine[687], – тихо сказала она. – Поезжай к своей девушке. Ты всегда будешь с нами.

Слезы побежали сильней, сердце в груди пылало, и он нежно положил камень на могилу дочери. Его семья о ней позаботится.

И лишь несколько дней спустя, на корабле посреди океана он понял, что мать обращалась с ним как со взрослым.

Глава 84. Справа от тебя

Йен умер сразу после заката. Вечер был ужасен: Йен несколько раз чуть не до смерти захлебывался собственной кровью, давился, выкатив глаза, выкашливал ошметки легких. Кровать выглядела так, будто на ней кого-то убили, в комнате витало отчаяние, ощущение тщетной борьбы – знаки присутствия смерти.

Потом Йен затихал, узкая грудь едва поднималась для вдоха, а его слабое дыхание напоминало шуршание веток шиповника по стеклу.

Джейми отошел в сторону, пропуская Джейми-младшего к кровати отца. Дженни всю ночь просидела с другой стороны кровати, вытирая кровь, пот и прочие дурно пахнущие жидкости, что истекали из тела Йена. Оно словно растворялось прямо на глазах. Незадолго до конца, уже в темноте, Йен поднял правую руку и шепнул «Джейми». Он не открыл глаза, чтобы посмотреть, но все знали, которого Джейми он зовет. Джейми-младший, спотыкаясь, отошел, пропуская дядю к шарящей в воздухе руке отца.

Джейми крепко стиснул руку Йена, худые пальцы умирающего сжали его ладонь с неожиданной силой. Йен что-то пробормотал – тихо, слишком тихо, Джейми не услышал, что именно, – и отпустил его руку. Не смерть разжала его пальцы, он сделал это сам, давая понять, что попрощался. Джейми опустил его раскрытую ладонь на кровать, давая возможность приблизиться детям.

Йен больше ничего не говорил, но казался спокойным, его тело словно уменьшалось вместе с уходившей жизнью и дыханием.