Чужая жизнь

 — Очень сильно любит, раз защищает и оправдывает. Не любила бы, сбежала.

— А если некуда сбежать? — поинтересовался янарат.

— Если ей предложат защиту, — через несколько долгих минут раздумий ответила Тамара, которой стало жалко несчастную. — Твое покровительство и слово что всё у нее будет хорошо. Если есть заступник и крыша над головой, то я уверена, она согласится. Только Кошир дай слово, что ты дашь ей только покровительство, ничего больше. Я имею ввиду…

— Томка, ну опять! — обиделся янарат, нависая над женой. — Я же говорю, что я люблю только тебя. Что мне сделать, чтобы ты забыла слова Линды. Хочешь выгоню её с планеты? Надоела она мне, в печенках сидит. Мы же любим друг друга, а теперь одни сомнения.

— Прости, но это нормально опасаться конкуренток.

— О, Тома, — страдальчески протянул Кошир. — Она худая как доска, взяться не за что. Глаза карие, и в них звериный страх. Понимаешь? Она жалкая, и нужно принять решение, что с ней делать.

Тамара вздохнула и дала свое согласие:

— Хорошо. Но только…

— Никаких «но». У меня есть ты, мой пирожок. Если бы ты знала, как я хотел тебя сегодня, когда ты застилала кровать. Ты так соблазнительно нагибалась, а твои груди приподнимались. Если бы не дочь, я бы взял тебя там, в детской, прямо на полу. А еще в столовой, когда облизывала ложку. Ты даже не замечаешь, как эротично это делаешь. Дай мне свой язычок, сладкая моя, — шептал янарат, склоняясь все ближе к приоткрытому в изумлении рту Томы. Она вспоминала, что он стоял расслабленный, облокотившись плечом о косяк проема двери, и ждал её. Она даже не почувствовала его желания, а в столовой, постоянно ловила его взгляды и не догадывалась, что в мыслях мужа творится.

— Кош, — жалобно позвала она его, останавливая и не давая накрыть её губы. — Кош, я давно хотела кое о чем попросить тебя.

— Что, любимая? — с улыбкой спросил янарат, для жены готовый практически на всё.

— Я не хочу больше в столовой. Мне стыдно потом смотреть прислуге в глаза.

— Даже не обсуждается, — резко ответил он и поцеловал жену. Он был раздражен её чрезмерной скромностью. Он так любил брать её именно в залитой светом столовой, на белой скатерти, под жалобный звон посуды. Да он ни за что во вселенной не откажется от этого.

Через несколько минут он забыл про просьбу жены, про Тамино и свои угрызения совести, растворяясь в нарастающем желании, слушая охи любимой, утопая в её мягком горячем теле.

Кровать жалобно скрипела, от толчков Кошира, а он смотрел на темный силуэт своей жены, погружаясь в неё все глубже. Его сердце билось в груди, окрыленное любовью. Янарат знал, что нет ничего прекраснее, чем заниматься любовью с возлюбленной.