Невероятная очевидность чуда

– Не журись, Пал Андреич, – подхватила его игривый тон Ева, – еще встретятся они, и что-то подсказывает мне, что не раз.

– Идем! – подхватив ее под мышки, поднялся с кровати Орловский вместе с Евой, казалось, даже не предпринимая никаких усилий для такого почти акробатического номера.

– Напомнить, на чем ты остановил рассказ о своей биографии? – предложила Ева и с удовольствием откусила большой кусок подогретой лепешки, намазанной не фруктовой начинкой, а мягким творожным сыром.

– Я помню, – отказался от ее предложения Павел. – Я расскажу. Только хотел попросить тебя еще немного побыть Шахерезадой и рассказать что-нибудь еще об этой твоей сказочной Маалюле.

– Она не сказочная, а вполне себе реальная, – внесла уточнение Ева, – но легендарная и мистическая, это точно.

– Вот про это и расскажи, – попросил Павел. – Меня твой рассказ об этом поселке поразил и, можно сказать, заворожил. Очень интересно. Обязательно загуглю и изучу все, что имеется по этой теме. Но вот так, вживую услышать от человека, который там бывал, это намного ценнее и дороже всякой официальной инфы.

– Ну, что рассказать? – задумчиво потягивая чай, спросила Ева, размышляя вслух. – Первых последователей апостола Павла, первых христиан называли «серияки». И были они выходцами из Маалюли. «Мы серияки», – говорят они про себя. Я уже рассказывала, что Маалюля – единственное место в мире, где молитву «Отче наш» читают, что называется, «в оригинале», а не с внесенными искажениями, появившимися за века при переводе на другие языки. Ведь Нагорную проповедь сначала перевели на древнегреческий язык, и в таком виде она начала распространяться по миру, а потом уже с этого языка ее стали переводить на другие, в том числе и на русский. И между той молитвой, что привычна нам, и той, которую дал людям Христос, есть некоторая разница в словах и их трактовке, которые не меняют ее, но придают несколько иной смысл. Например, мы произносим: «Избави нас», а в самой молитве звучит слово… эм-м-м, ну по-русски приблизительно это будет звучать как «пассан». Я сейчас произнесу его в оригинале, и ты поймешь, что передать его звучание по-русски непросто.

И она повторила слово, которое действительно звучало очень непривычно для российского уха, словно пустынный выдох: с ударением на первом слоге и шипящими «с-с-с» внутри…

– Но не в его произнесении дело, а в смысле, который оно озвучивает: не «Избави нас», а «Спаси нас», – пояснила Ева.

– Ну, по смыслу практически одно и то же, – заметил Павел.

– Не совсем, – улыбнулась загадочно она. – Мы произносим: «Избави нас от лукавого», а как мы понимаем смысл этого обращения? – спросила она у Орловского.