Невероятная очевидность чуда

– Изгнать из нашей жизни, избавить от этой сущности навсегда, не дать ей возможности завладеть нашей душой, – ответил Павел.

– Точнее, как ты понимаешь эту просьбу? – настаивала на более широком объяснении Ева. – Спаси нас от какого-то стороннего зла?

– Ну да, – подумав, подтвердил Павел. – Не дай нам встретиться с лукавым и поддаться его соблазнам.

– Во-о-от, – кивнула Ева, соглашаясь с его трактовкой. – И большинство наших людей, когда им задавали этот вопрос, отвечали так же. А в древнеарамейском языке нет такого понятия, как «лукавство», и нет слова, его обозначающего. На арамейском говорится «биша», что означает злой, плохой, от понятия «быть плохим». И если брать это обращение вместе, то смысл его переводится как «Спаси нас от зла внутри нас, которое мы можем совершить». То есть не кто-то сторонний меня соблазнил злом, а я могу соблазниться злом внутри себя и прошу у Господа спасти меня от него, от моей темной стороны. Есть разница?

– Это красиво, – оценил Павел этот вариант трактовки.

– Причем красиво и очень многослойно по смыслу, как в русской трактовке, так и в оригинальной, – согласилась с ним Ева.

– Есть еще какие-то такие расхождения в словах? – захваченный ее объяснениями, спросил Павел."

"– Есть, – ответила Ева, – Мы произносим: «как и мы оставляем должникам нашим», то есть мы находимся в процессе, мы прощаем, а в первичном прочтении звучит: «мы оставили», – она произнесла на арамейском это слово и повторила еще раз. – Они понимают это так: «Господи, я уже оставил всем должникам своим и обидчикам, я уже их простил и пришел к тебе очистившимся». В Маалюле несколько церквей, есть среди них совсем древняя, встроенная в скалы, и все жители поселка православные. Только это… как бы изначальное, «первородное», можно сказать, православие, оно немного иное, чем наше. В нем нет роскоши убранства и нет такой… как бы определить? Обрядовой насыщенности, что ли, и нет таких жестких требований в соблюдении одеяний, покрытой головы у женщин, и все в этом духе. Но это не главное и по большому счету неважно. Важно, что они приходят в церковь, чтобы возносить молитву Богу и Христу и благодарить их. Жители Маалюли обращаются к Богу с просьбами дома, в житейских делах, или в работе, или о чем-то более важном, глобальном, о мире, например. Но никогда ни о чем не просят в церкви Господа, они приходят туда с чистой душой, чтобы вознести благодарственную молитву. За все то, что Он им даровал: за жизнь свою и своих близких, за хлеб насущный, за… просто благодарят. А начинается молитва «Отче наш» с обращения к богу: «Алла», что означает «Отец».

– А ты знаешь эту молитву в «оригинальном» варианте? – спросил Павел.

– Да, – ответила Ева.

Выдохнула, опустила глаза и прочла «Отче наш» на древнеарамейском языке.