Невероятная очевидность чуда

Закончив, замолчала, подняла глаза и посмотрела на Павла. И он молчал и смотрел на нее задумчивым, нечитаемым взглядом. А потом произнес тихим, проникновенным и немного печальным голосом, глядя в ее удивительные глаза:

– «Я очевиден, а ты вероятна, наша вселенная нами понятна…»

– Чьи стихи? – спросила Ева таким же тихим голосом, словно боясь спугнуть нечто тонкое, чуткое, что вдруг протянулось-возникло между ними невидимыми золотистыми нитями.

– Есть такой современный поэт Андрей Ковалев, мне его поэзия нравится. А это произведение называется «Непараллельные», – ответил Орловский.

– А все стихотворение можешь прочитать? – попросила Ева.

Он кивнул, перемолчал пару секунд и прочитал это сочинение.

– Ты вложил в последнюю фразу не совсем тот смысл, который транслировал автор, – заметила Ева и спросила: – Что ты хотел сказать?

– Я простой мужик, вполне себе понятный и заземленный, а ты… ты как те слова на древнем арамейском, что ты произносила: словно песок с бархана посыпался или ветер горячий пролетел по ущелью в твоих любимых горах Каламун, прошуршав мелкими камешками. Твой арабский… твои тайны, потрясающая шелковистость кожи, от которой у меня происходит снос башки и что-то там в ней мутится всякий раз, когда я к тебе прикасаюсь. И эти твои бирюзовые глаза, в которых прячется какая-то непростая загадка, и голос с еле уловимой хрипотцой, и то, как ты произносишь некоторые слова, чуть-чуть сглаживая и растягивая шипящие звуки. Теперь я понимаю, что это накладывается от владения арабским… Ты как… сказка, как нечто удивительное. И эти наши с тобой вселенные: моя простая и твоя загадочная – нам обоим понятны. Ты вероятна… – повторил он.

– Ну да, человек, который умеет разговаривать со зверьми, быть своим в дикой тайге и выживать в опасных условиях и полном безлюдье, нырять и плавать с аквалангом, управлять яхтой и снимать невероятные фильмы и еще неизвестно что умеющий, поскольку он до сих пор так и не рассказал мне, чем конкретно занимается, – это, без сомнения, очень «очевидный» и зашибись какой простой чувак, – с усиленной иронией заметила Ева.

– Не, ну может, конечно, я и не совсем уж простоватый дядька, но по сравнению с тобой… – покрутил головой Орловский, не соглашаясь.

– Ладно, – закрыла тему Ева, – констатирую очевидное: ты снова умело соскочил с рассказа о себе, беззастенчиво проигнорировав свою очередность. Должен теперь будешь без уверток рассказать мне все, вплоть до объяснения той самой причины, из-за которой оказался здесь, в Калиновке, в родных российских бебенях. А сейчас я, пожалуй, пойду спать.

– Это куда это? – наигранно возмутился Орловский, поднимаясь из-за стола.

– В свою комнату, – уведомила его Ева, вставая со стула следом за ним.