Будь моей

Господи! Он снова это вспомнил!

Усилием воли Василий сосредоточился на беседе:

— Александра ничего не сказала, потому что она равнодушна к таким вещам. С таким же успехом ты могла бы устроить ее в конюшне, и она была бы довольна и счастлива.

— Что за чушь! — возмутилась Мария. — И почему она так странно одевается? Что-нибудь случилось с ее платьями?

Василий пожал плечами:

— Она привезла с собой целую гору сундуков, но я и понятия не имею, есть ли там хоть одно платье. Я никогда не видел ее в другой одежде, кроме той, в которой она приехала сюда, Глаза Марии сузились: она явно была недовольна сыном.

— Я смотрю, ты продолжаешь насмехаться? Право же, Василий, я не вижу здесь ничего забавного.

— Не могу выразить, мама, как я рад это слышать. Но, откровенно говоря, сегодня ты Вряд ли увидишь что-нибудь забавное.

— И что это значит?

— Должно быть, он имеет в виду меня, сударыня, — сказала Александра, входя. — Ваш сын с трудом переносит мое общество и Считает, что и вы тоже не сможете меня терпеть.

— Но, дорогая, что навело вас на такую мысль? Василий еле удержался от смеха. Графиня на секунду замешкалась, ибо Алин по-прежнему была в том нелепом костюме, в котором приехала, — она сняла только плащ и шапку. Мария вспомнила, как Василий говорил, что никогда не видел свою невесту в платье, и бросила на сына пронзительный взгляд. Как ни в чем не бывало, Александра продолжала:

— Если вы мне не верите, мадам, спросите его. Граф просто презирает меня.

Василию следовало бы догадаться, что вечер пройдет совсем не так, как он рассчитывал.

Конечно, мать будет шокирована ее откровенностью, но, судя по всему, ему тоже порядком достанется.

Мария опять возмутилась:

— Василий, скажи ей, Что это не правда. С ленивой улыбкой граф снизошел до ответа:

— Конечно, не правда. Мое отношение к тебе, Алин, никак не похоже на презрение. Презрение — такое холодное чувство, а мое гораздо теплее…

Баронесса сделала вид, что не заметила намека, и, изогнув бровь, продолжала елейным тоном:

— Значит, ради твоей матери мы должны лгать?

— Да нет, черт возьми, я не презираю тебя!

— Василий, — укоризненно вмешалась Мария. Граф вздохнул. Надо взять себя в руки, а то он не доживет до конца обеда, а самодовольный взгляд Александры как раз предназначен для того, чтобы снова вывести его из терпения.

Маленькая ведьма! Она нарочно старается его допечь!

— Прости, мама.