Будь моей

Даже зная Александру, он не мог вообразить, что она позволит себе поднять эту тему в присутствии его матери. И кто, черт побери, тянет ее за язык? По крайней мере, она злится на него, а не на мать. Но надо отдать ей должное, он и сам бы не смог лучше раздуть этот скандал. Пожалуй, он станет коронным номером, той самой каплей, которая переполняет чашу.

— Только трое, — ответил граф, и мать пытливо уставилась ему в лицо. Сам же он не спускал глаз с Александры, а та была в восхитительной ярости. Теперь уж матери не устоять!

— Только трое? И ты их всех содержишь, платишь им и со всеми спишь?

Василия чуть не хватил удар. Впрочем, у графини был такой вид, будто и она близка к тому же. Граф не осмеливался поднять глаз. Хоть он и ожидал чего-либо в этом роде, но, как оказалось, недостаточно подготовился. Его бросило в жар, а затем в холод, и он подумал, что сегодня Алин превзошла самую себя.

Сделав глубокий вдох, Василий ухитрился ответить довольно спокойно:

— Нечто вроде этого.

— Я их всех разыщу Петровский, всех до единой, и не надейся, что я этого не сделаю. Больше тебе не придется наслаждаться их обществом.

— Тогда, дорогая, я буду вынужден частенько навещать тебя, верно?

— В доме графини, — отпарировала Александра, — вряд ли это возможно.

— И ты полагаешь, это помешает мне исполнить свое обещание? А, Алин? — спросил Василий угрожающе тихим и мягким тоном.

— Конечно, такого развратника, как ты, свет не видывал. Но что тебя наверняка остановит, так это Терзай, а теперь он будет спать со мной.

Наконец Мария снова обрела дар речи:

— Кто… этот… Терзай?

Граф густо покраснел. Александра так его озадачила, что он забыл о присутствии матери, а когда вспомнил, то испугался, что ухитрился шокировать ее не меньше, чем Александра.

— Терзай — это ее собака, мама.

— Никаких собак не будет в моем… О, Боже… как же так… она… О, Боже.

— Знаю, мама, — посочувствовал Василий.

— Так ты это знал? — Голос графини прозвучал обвиняюще.

— Конечно, не все, но наше путешествие стало для меня настоящим откровением..

— И ты не отправил ее обратно?

— Не ты ли внушала мне, что выбора нет, — напомнил он.

— Безусловно, нет, но, Господи, все это так неожиданно. Дама, для которой лошади важнее, чем…

Василий предпочел бы, чтобы его мать воздержалась от жалоб и стенаний в присутствии Александры, потому что не знал, что делать, если она зайдет слишком далеко. Конечно, Алин не потерпит никаких жалоб, никаких упреков, если речь зайдет о ее лошадях.

— У нее обо всем есть свои представления, мама, — сказал он и улыбнулся Александре:

— Не правда ли, мой ангел?

— Должно быть, я что-то пропустила, пока вы разбирали меня по косточкам, — беззлобно ответила Александра.