Будь моей

Фатима повернулась к Василию, считая, по-видимому, что тот как мужчина должен поставить точку в этом споре. И, чтобы обеспечить положительное решение в свою пользу, уже приготовилась плакать: в ее прекрасных глазах засверкали две огромные слезинки. Только теперь Александра ощутила гнев. Бить на жалость, используя мужской инстинкт покровителя и заступника, — что, может быть гнуснее этих женских штучек!

Впрочем, речь шла не о рыцарстве — поколебаться должны были именно животные инстинкты Василия, его похоть, но Александра не собиралась просто стоять и смотреть, как это произойдет.

Она вытащила из-за пояса свой кнут и взмахнула им прежде, чем граф успел ее остановить. Этот свистящий звук тотчас напомнил ему о рубцах, до сих пор багровевших на его коже, но это воспоминание не остановило бы Василия, если бы его суженая решила нанести девушке увечье. Но поскольку Александра всего лишь красноречиво щелкнула кнутом и теперь опять сворачивала его, он решил больше ее не искушать… черт, да он и не мог бы. Василий вырвал у нее из рук кнут и получил в ответ презрительный взгляд.

— Запомни, Петровский, что сначала я всегда честно предупреждаю, а кроме того, у меня есть н другие кнуты. — Внезапно ее лицо приняло угрожающее выражение, и она уставилась своими темно-синими немигающими глазами на Фатиму:

— Ты хочешь делить его постель? В таком случае тебе придется заплатить. Ты уверена, что хочешь этого?"

"Фатима была слишком напугана, чтобы ответить. Она просто вскрикнула и убежала в глубь дома. Василий разрывался между желанием догнать ее и сказать, что с нее не сдерут шкуру, по крайней Мере пока, и желанием свернуть шею Александре. Поколебавшись, он сделал шаг к своей невесте.

Девушка отступила, но выражение ее лица не изменилось. Казалось, она готова выцарапать ему глаза немедленно, но вместо этого обрушила на него град обвинений:

— Ты самый неверный, самый похотливый, самый низкий человек на свете! Ты отправился за невестой, а любовницу оставил жить в своем доме? Ты даже не потрудился переселить ее куда-нибудь!

Александра уже кричала, Василий же, наоборот, ответил, пожалуй, слишком спокойно, продолжая настукать на нее, оттесняя к стене:

— Я отправился в Россию, чтобы избавиться от невесты, а не привезти ее домой. Я полагал, что у тебя хватит ума понять, что мы не подходим друг другу. Но будь спокойна: другие мои любовницы живут в других домах, и до вечера Фатима тоже переедет отсюда.

— Но ты от них не избавишься?

— Я же предупредил тебя, что нет, любовь моя. Так что у тебя есть все основания покончить с нашим контрактом.

— Мне наплевать на этот дурацкий контракт, ты кретин — я связана обещанием выйти за тебя. Когда ты, наконец, поймешь, что я выполню его в любом случае, за исключением одного.