Будь моей

Он казался… Уж не нервничал ли он? Неужели он и в самом деле беспокоится о том, какое впечатление произведет на нее его дом?

В высшей степени сомнительно. Должно быть, ей кажется, да и какое, в сущности, ей до этого дело? Алин была слишком разочарована тем, что его дом оказался так близко, и к ней вернулось угнетенное состояние, а с ним какая-то смахивавшая на самозащиту апатия. Ну какая ей разница, понравится она матери Василия или нет? Разве имело значение, что ее отец будет уязвлен, узнав о ее поведении? И что случится, если даже она потеряет Кристофера, когда состоится этот брак?

Дверь открылась, и Василия приветствовал сварливый слуга, поразивший Александру своими габаритами. Это был самый высокий и крупный мужчина, когда-либо встреченный ею, по правде говоря, настоящий гигант, хотя и совсем древний старик, морщинистый и седовласый. Судя потому, как он выглядел, ему следовало отойти от дел еще лет двадцать или тридцать назад. Конечно, он был слишком стар для дворецкого, но, тем не менее, видимо, все-таки занимал этот пост, потому что тут же начал раздавать указания многочисленным лакеям, в том числе отправив одного присматривать за лошадьми. Алин догадывалась, что в дни молодости для него не составляло никакого труда отшивать нежелательных визитеров. Да что там в молодости? Ему и сейчас это было раз плюнуть.

Василий называл его по имени — Марус — и сообщил, что не собирается задерживаться в доме, а вернется сюда позже, сегодня вечером. Он не счел нужным представить Александру, поэтому и она решила не обращать на них внимания и осмотреться.

Ее поразили белый мраморный пол и переливчатые блики гигантского витража над дверью, превращающие подвески трех больших хрустальных люстр, свисавших с потолка второго этажа, в сверкающие самоцветы."

"Вестибюль был длинным и просторным, с огромной и широкой лестницей в конце и коридорами по обе стороны ее, ведущими в глубину здания.

По левой стороне вестибюля располагалось множество закрытых комнат, а справа — только две пары двухстворчатых дверей; одна из них была распахнута, и в ней виднелся белый ковер. Александре удалось рассмотреть еще кое-какую мебель розового дерева и светло-синюю с золотом обивку на софе и нескольких стульях, и она поняла, что это гостиная.

Высокие стены были украшены превосходными картинами и изящными зеркалами в тяжелых рамах, а вдоль стен тянулись оранжерейные цветы на подставках или длинных столах — наверное, восхитительное зрелище зимой. Поймав собственное отражение в зеркале над белыми розами, Александра вздрогнула.