Будь моей

Лицо ее не было пыльным, как обычно: дороги в Кардинии содержались в порядке, но рядом с тщательно уложенными локонами из-под меховой шапки выбивалось несколько прядей, а на подбородке красовалось черное пятно неизвестного происхождения. Одежда, разумеется, была вся измята, и сама она выглядела усталой — более того, измученной, но в этом не было ничего удивительного: путешествие, которое должно было занять три недели, обернулось пятью из-за повозок, но зато все переходы совершались в светлое время суток. А круги под глазами, конечно же, следствие постоянного недосыпания — этот докучливый голосок, мучивший ее последние несколько дней, в основном звучал как раз поздними ночами.

Алин раздумывала о том, следует ли ей сохранить такой ужасный вид для первой встречи с будущем свекровью или, наоборот, потратить несколько минут и привести себя в порядок. Конечно, с кругами вокруг глаз ничего не сделаешь, но, вероятно, в этом доме есть прислуга, которая быстро вычистит и погладит ее одежду. А волосы можно легко…

— Господин!

Резко обернувшись на голос и звук шагов, Александра сначала увидела выпученные глаза Василия и лишь потом — маленькую черноволосую женщину в развевающемся цветастом шелковом кафтане, столь тонком, что он больше напоминал пеньюар. Женщина торопливо бежала по лестнице. На вид лет двадцати с небольшим, она была чрезвычайно красива: длинные черные волосы, ниспадающие почти до колен, большие темные глаза, тело — изящное и стройное, а движения полны грации. Эта грация была заметна даже в том, как она бежала, а черты ее лица казались экзотичными и чувственными.

Александра подняла бровь и переспросила:

— Господин?

— Фатима была рабыней, когда мне ее подарили, — раздраженно пояснил Василий. — Я дал ей свободу, но она выросла в гареме и упорно называет меня…

Александре пришлось перебить его, потому что Фатима была уже рядом и, судя по всему, намеревалась броситься с объятия Василия.

— А ну-ка остановись. — Голос Алин прозвучал столь повелительно, что мог бы остановить и батальон, не говоря уж о бывшей рабыне.

Как ни странно, но Александра даже не рассердилась, хотя положение этой женщины в доме не требовало комментариев. Пару дней назад все было бы совсем иначе. Но сегодня настроение Алин было настолько мрачным и безнадежным, что для других чувств не осталось места, и если бы она не считала, что должна быть последовательной в своем поведении, то вообще бы не сказала ни слова и дала любовникам насладиться счастливой встречей. По крайней мере теперь хотя бы ясно, почему Василий отговаривал ее. Граф весь подобрался, готовый отразить атаку, но Александра лишь спокойно сказала Фатиме:

— Тебе придется найти другое место.

— Но я здесь живу, госпожа.

— Уже нет. Твой господин женится.