Большие дела

Ноздри её раздуваются, а мои пальцы ласкают и сжимают её грудь, скользят по плоскому животу и забираются под резинку фланелевых пижамных штанов.

─ Егор, ─ жалобно шепчет Наташка и чуть расставляет ноги, пропуская меня и открывая доступ.

Я приседаю и одним движением сдёргиваю дурацкие некрасивые штаны, закрывающие от моего взгляда истинную красоту. Я срываю с неё и футболку и разворачиваю к себе спиной. Дальше она уже знает сама что делать. Природа, инстинкт, желание, страсть, любовь… Кажется, всё это становится звеньями одной цепи.

Наташка упирается руками в край ванны, а я разглядываю её тело, имеющее надо мной такую власть. Я пожираю глазами её шею, лопатки, выпирающий позвоночник, тонкую талию, стройные ноги…

Больше невозможно ждать. Ни одной секунды, и я не жду, делая маленький шаг и становясь к ней ещё ближе…

А потом мы красные, смущённые, с хулиганскими искорками в глазах, на цыпочках выходим из ванны. Раджа стыдливо отводит глаза и отворачивается, а нам делается от этого смешно. Но мы не смеёмся, сдерживаем душащий хохот и прислушиваемся к мерному сопению родителей, доносящемуся из спальни.

Пьём чай и уплетаем Куренковский яблочный пирог, а после расходимся по своим постелям. Наташка ложится на мой диван, а я, прежде чем лечь на скандально громкую скрипучую раскладушку, присаживаюсь на диван, под бочок к своей суженой.

─ Наташ, ─ шепчу я, наклоняясь и опуская лицо вплотную к ней. ─ Не нужно меня ревновать. Вокруг меня очень много девушек и, возможно, я кому-то нравлюсь. Но это не имеет значения. Ведь я люблю только тебя, а ты ─ меня. И зачем нам думать о ком-то другом?

В ответ на это я получаю горячий и сладкий девичий поцелуй.

─ Ты меня просто с ума сводишь, ─ говорю я, отрываясь от неё и в награду получаю ещё один.

И если бы не родители в соседней комнате за открытой дверью, я бы продолжил начатое в ванной.

Утром я поднимаюсь, как всегда рано. Наташка ещё спит, а родители потихоньку встают, идут умываться и тянутся на кухню, куда я приманиваю их запахом кофе и поджаренного хлеба.

─ Ох, повезёт жене твоей, ─ качает головой мама. ─ Будет спать, бока пролёживать, а муженёк завтраки готовить.

─ Мам, ─ укоризненно говорю я. ─ Ты вообще-то не такая, что с тобой? Вот тебе вместо тостов овсянку.

─ Фу-у-у… как надоела уже овсянка эта, в горло не лезет. Лучше уж яичницу было бы…

─ Ты же не любишь яйца, ─ удивляюсь я.

─ Это верно, ─ кивает она, просто овсянка обрыдла уже.

─ Ну погоди три минуты, сейчас глазунью замастырю.

У неё много ограничений по питанию и в основном по утрам приходится налегать на овсянку.

─ Нет, знаешь что, я холодную котлету съем, с вечера остались.

Заходит отец и делает громче радио:

─…горняки Кузбасса перевыполнили план по добыче угля на…

─ Выключи, ─ шикает на него мама.