Большие дела

─ Погнали!!!

«Ерофеич» рвёт с места, как ракета «Союз». Меня отбрасывает назад, но я успеваю подставить руки и опереться о спинку пассажирского кресла. Перебираюсь в салон, где парни приходят в себя, стирая с лиц кровь, от осколков.

─ Егор, у тебя кровь, ─ говорят мне, и я только теперь понимаю, что несколько осколков добралось и до меня.

─ Точно никого не зацепило? ─ уточняю я.

К счастью, все оказываются целы. В разбитое окно врывается и безжалостно хлещет морозный воздух. Тачка ревёт так, что кажется, будто через мгновенье мы взметнёмся ввысь и помчим на бреющем, как мистический костюм из тела Сталина, воспетый Михаилом Елизаровым.

Но вдруг, только набрав обороты и превратившись в ракету и молот возмездия, наша боевая машина глохнет, словно энергия адреналина, выкипающая и брызжущая из моего сердца, нарушает работу её механизмов, перебивая их слаженный ритм. Ну, ёлки-палки… Этого нам только не хватало!

Мы останавливаемся посреди дороги. Парни пытаются реанимировать нашу зелёную карету, а я молча жду, размышляя над тем, кто это мог быть ─ снова Печёнкин или Ашотик. По большому счёту, это одно и то же, но точность не помешала бы.

Наконец, когда выясняется, что с тачкой ничего сделать нельзя, я забираю свою куртку, превратившуюся в решето, выхожу из машины и иду дальше пешком. Ребята меня провожают и собираются тусоваться в подъезде, но я их отправляю по домам. Соседи у нас бдительные, обязательно милицию вызовут, а это ни к чему.

Захожу домой. На кухне горит свет, Наташка не спит, ждёт меня. Она сидит за столом спиной к двери и не поворачивается, когда я вхожу.

─ Привет, ─ говорю я и кладу на стол свёрток с пирогом. ─ Пирог яблочный принёс. Будешь?

─ Нет, ─ качает она головой. ─ Это кто, секретарь горкома испекла?

─ Жена товарища, с которым я встречался.

─ Жена товарища? ─ повторяет она. ─ Ему, стало быть, восемнадцать уже исполнилось, раз жена имеется?

─ Ему-то? ─ усмехаюсь я. ─ Исполнилось. Лет тридцать назад. Он уже взрослый дядя.

─ Понятно, ─ кивает она и оборачивается ко мне.

Её лицо вмиг делается испуганным, и она резко вскакивает из-за стола.

─ Егор! ─ выдыхает она и прикрывает ладошкой рот. ─ Что случилось?

─ Что? А… это… стекло в машине разбилось, ничего страшного.

Я и забыл, что рожа у меня вся в крови.

─ Не беспокойся. Я пойду умоюсь. Родители спят уже?

─ Да, ─ говорит она и идёт за мной в ванную.

Я смотрю на себя в зеркало. Да уж, выгляжу как оборотень, сожравший человека. Умываюсь. Вода, как в кино, становится розовой… Когда засохшая кровь смывается, оказывается, что ранок на лице не так уж и много.

Наташка протягивает полотенце и внимательно рассматривает красные следы на моём лбу и щеках.