Большие дела

Её лицо оказывается так близко к моему, что я вижу каждый волосок её бровей, каждую ресничку, каждую точку на коже. Меня охватывает волнение и захлёстывает желанием.

Я обнимаю её рукой за талию и притягиваю к себе, демонстрируя готовность и совсем нешуточные намерения.

Но она успевает выставить руки и упирается мне в грудь.

─ Тебе снова женщина звонила, — хмурясь говорит Наташка. — На этот раз другая.

23. Собирай бюро, родная

Видно, что воздерживаться от упрёков удаётся Наташке с большим трудом.

─ По межгороду, ─ продолжает она. ─ Мама твоя велела, чтобы я ответила, вот я и ответила.

─ И что за женщина? ─ прищуриваюсь я, пытаясь изображать беззаботность.

─ Из Ташкента. Сказала, что зовут её Айгюль.

─ А-а-а, понятно. Просила передать что-нибудь?

─ Да, передала, что груз будет в Москве через три, максимум четыре дня. И его надо встречать. Она спросила, кто я такая, и я ответила, что твоя невеста. Айгюль очень удивилась, но заметила, что раз я невеста, она вполне может мне доверять.

Блин, как всегда, все важные дела нужно делать одновременно…

─ Придётся ехать, ─ вздыхаю я.

─ А тебе-то зачем? ─ удивляется Наташка. ─ Ты же не товаровед, не снабженец, не знаю, кто получением товаров должен заниматься. Ты ведь комсорг…

─ Ну… да… Просто, понимаешь, я ездил выбивать его в Узбекистан. Нужно принять, всё проверить и частично обменять с ивановской фабрикой на другой материал. Там целая эпопея…

─ Понятно. А она красивая?

─ Да, ─ делаю я вид, что не понимаю, о чём она спрашивает. ─ Настоящая джинса, не отличить от американской, а сделана у нас, в Союзе.

─ Нет, я не про ткань. Айгюль красивая?

─ Ну, по-своему, да, наверное. Я в восточной красоте не слишком хорошо разбираюсь. Для меня существует только один эталон красоты. Это ты.

Я улыбаюсь, но Наташка не покупается. Она внимательно смотрит на меня и едва заметно качает головой.

─ Ну давай, ─ говорит она, ─ попробуем пирога, который так тебе понравился.

─ Погоди, ─ шепчу я, и, сломив сопротивление, прижимаю её к себе.

Наши губы встречаются, и я чувствую мягкое и упругое тепло, и бархатную податливость языка, и мятный вкус юности…

Я целую её шею и ямку у основания шеи, растягивая горловину старенькой футболки, в которой она собирается спать.

─ Что… ─ шепчет Наташка. ─ Что ты делаешь… Егор… Ахх… Я не могу… Я не могу сопротивляться, но так нельзя…

Я нащупываю на двери позади себя шпингалет и тихонько задвигаю его.

─ Потерпи до завтра, ─ умоляя шепчет она, но я думаю, что ей и самой не хочется терпеть.

Я запускаю руку ей под футболку и её будто током бьёт. Она вздрагивает, громко вздыхает и тут же плотно сжимает губы, дыша через нос.