Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Старуха была не совсем дряхлая и не такая темная, как ее представлял Пирогов со слов Сахарова. Она, пожалуй, даже по-городскому, против самого Сахарова, выглядела.

— Виноват! — Пирогов сунулся в калитку, едва старуха ее приоткрыла. — Здравствуйте. Нам нужен хозяин.

— Нет его. А где, так он и в лучшие времена не докладал, где и с кем быват. — Пирогов вспомнил: «Попался я в молодости».

— Так и не докладывал?"

"— Не докладывал. Или первый раз разговор о том? Ударцев, что до вас работал, он все знал.

— Что именно?

— Какая раньше жизнь была. Я ему вспоминала, как наши мужики по два месяца трактом ходили.

«Да ведь Сахаров трактом ходил! Он же извозом занимался! Знает с закрытыми глазами каждую выбоину на дороге. И спуск выше Элек-Елани тоже знает… Но в тот день он выезжал на пожар… И сходится, и не сходится».

— Но сейчас-то хозяин где?

— На работу утром пошел.

— Вам не совестно? Грех-то на душу брать?

Она вспылила. Как спичка вспыхнула:

— Чего мне совеститься? В своем дому!..

«С приветом… На уполномоченного собаку спустила, — вспомнил Пирогов. Даже интонацию. — Хорошо хоть сейчас нет у них собаки. А почему? Почему нет собаки? Уж не для того, чтоб гости и приходили не слышно, и уходили?»

— Пригласите нас в дом.

— Кого? Этого бандита? — Она ткнула пальцем в Козазаева. — Он же бандюга.

— Как вам не совестно, — сказал Пирогов. — Он боец Красной Армии. Ранен в бою… И здесь со мной при исполнении.

— При исполнении, — передразнила Сахарова. — Он всю жизнь при исполнении. Кому ряшку начистить, где что плохо лежит. — Оглянулась на Павла. — Иль не так говорю? Иль не от тебя заборы поднимали?

Она компрометировала помощника Пирогова, а следовательно, и его самого. Не вчера подмечено, не вчера сказано: открой, кто твой друг…

— Ты чего мелешь? — очнулся Козазаев.

— Во-во! Бандюга и есть! Ты ж со старшими не умеешь говорить. Хайлашь, как марал недобитый.

— Ты чего мелешь-то?

— Кто мелет? Кто мелет? — Корнею Павловичу показалось, что пальцы рук ее напряглись, как хищные когти. — Ты худрука в клубе чуть не зашиб до смерти? Зашиб? Иль не тебя в милицию таскали? А ты хайлал на милицию последними словами. Еще?

— А-а!.. — Павел махнул рукой, повернул вон.

— Подожди, — остановил сто Пирогов. — Ты что, не понимаешь, для чего весь спектакль этот?

— Как спектакль? — ахнула Сахарова. — Я всю жизнь мужняя жена. И никакая не артистка.

У калитки стал народ собираться. Старушку соседку во двор пропихнули. Потом девчонку лет пятнадцати. Потом двое мальчишек сами переступили подворотню. Интересно: Сахариха сражается. Сразу против армии и милиции.

Пирогов увидел всех их, старушку и девчонку поманил к себе.

— Прошу вас быть понятыми. Свидетелями, значит.

— Ты детей… сопляков набери, — съехидничала Сахарова.