Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Между ними во все концы петляли, кружили узкие ущелья. По одному текла речка. Неширокая, неглубокая, но быстрая и пенистая. Она ныряла под мостик, врезанный в дорогу.

— Нам сюда. — Козазаев показал вдоль речки.

Они долго пробирались серым, безжизненным каменным дном ущелья. Корней Павлович стал опасаться за ноги Бурана.

— Потому они и корову прикончили на полпути, — сказал Козазаев.

Павел стал пристальней вглядываться в камни, вытянул руку.

— Там.

Пирогов увидел голову и понял: то, что искал. И белая звездочка во лбу, и комолая на один рог. Корней Павлович собственной рукой записал эти приметы на обороте заявления.

Итак, корова тоже была уведена в горы. Сначала уведена, а потом унесена. И Федор Якитов действительно не причастен к краже.

— Сколько человек могут унести тушу?

Козазаев посчитал. Неуверенно пожал плечами: не приходилось заниматься, говорил его вид."

"— Наверно, не меньше трех, — ответил неторопливо. — Если вот так: без головы, без ног… Тут ведь и дальше дорога не мед. Будто черти плугом камень подняли.

Пирогов попросил сто побыть возле лошадей, а сам пошел дальше по ущелью. Он никогда не заходил в эти места. Природа здесь была неяркая, холодных тонов, скупая. Серый цвет сланцев виднелся кругом. Лишь высоко по склонам гор зеленела трава да кудрявились невысокие кусты маральника.

Метров через триста ущелье круто сужалось, ступенью подскакивало вверх. Речка уже не бежала, а летела по траектории, как водопад из большой естественной трубы. Отвесные каменные «щеки» были гладки, как стены городских домов. Лишь справа над водой, над кустиком тальника, виднелся невысокий, шириной в метр, карнизик.

Пирогов направился было к нему, но вдруг что-то удержало его. Взяв правее, под обнаженный, вертикально крутой склон, он увидел извилистую, будто вытоптанную полоску земли. Здесь под «щекой» не было сплошного камня. Но не было и никаких следов. Дождь смыл их. А то, что они были, Корней Павлович не сомневался. Не по воздуху же унесли корову.

Он вернулся к Козазаеву. Тот сидел на камне, сворачивал одной рукой самокрутку. Пирогов помог ему.

— Я сейчас труса отпраздновал, Павел. Глянул в узкий створ, и почудилось мне, что как голый я. Не вижу — перед кем, но голый. Приходит же такое.

— Не ты первый. Я на ту ступень сунулся. — Пирогов понял, что ступенью Павел называет карниз. — Вышел и вдруг боязно стало. Там впереди бурелом. Ни черта не видать. А сам — как на ладони. Я и Варьке сказал: не лезь.

Поняв, что он только что побывал у одного из входов в логово банды, Пирогов испугался вдруг, как бы бандиты не увидели их, не почувствовали приближение милиции. Не дай бог! Ведь как поймут, уйдут через другие щели. Вообще уйдут. И именно теперь, когда прояснилось, где следует искать.