Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Она врезалась Пирогову в глаза и преследовала, пока он оглядывал с порога ручной работы шкаф шириной во всю стену, тоже с серебряными и бронзовыми змейками, звездами, бликами. Шкаф этот был произведением не очень известного мастера, а может, и совсем неизвестного, но он представлял бы несомненную ценность в какой-то общественной коллекции. Между шкафом и комодом стояло широкое жесткое кресло с высокой спинкой, черное и резное, рядом с ним, чуть выступив вперед, сверкала медными окантовками стекол этажерка-вертушка на толстой точеной ножке. За стеклами виднелись кожаные корешки книг с золотым тиснением… «Вечерами, поди, балуются книжками», — подумал Пирогов. Верхом барства считал Корней Павлович возможность лежать, ничего не делать и листать книжку. Откуда это?

Он взглянул на комод. На горку под скатеркой.

— Что там? Снимите покрывало.

— От дурного глазу прикрыто. Безделицы там. У нас их проверяли уже.

— Кто?

— Этот… Ударцев твой.

— Вы так часто на него ссылаетесь. — Жуткое подозрение будто кипятком обдало. Очень уж настойчиво плетут Сахаровы в друзья-сотрудники Ударцева. Или потому, что всегда удобно призвать покойного для неправого свидетельства, — он ведь не откажется, не обвинит во лжи! — или… Или намекают, что смертен человек на земле, в каких бы должностях он не состоял, какую форму не носил бы. — Покажите мне теперь эти безделицы.

Сахарова сложила губы в презрительной гримаске: пожалте, коли понимаете в апельсинах. Сдернула скатерку. Как фокусник, смахнула вместе с ней два восточных золоченых кувшина. Пирогов уже перед полом подхватил их. Разглядел. Сам сосуд был похож на репку, величиной с кулак, а горлышко длинное, тонкое. Прямо прозрачное, хоть и сработано из металла.

— Зачем же вы так? — сказал Пирогов укоризненно. И тут увидел перед собой золоченую фигурку Будды, четверть метра высотой.

Не о таких ли фигурках вспоминал старик Большаков? Не эту ли посуду и книги встречал в пещере? Очень искусные мастера востока душу свою вложили в эти предметы. Сейчас, поди, таких мастеров не осталось, ибо время стремительным сделалось и перестало привечать гения, предпочтя ему поток и серийный ширпотреб.

Впрочем, только ли время виновато? И виновато ли?

— Откуда у вас такие ценности исторические?

— Купили.

— Где?

— У проезжего молодца.

В сенях простучали сапожки, в комнату вошла Пестова.

— Товарищ лейтенант. — Протянула ордер на обыск. Пирогов положил его перед Сахаровой. Пока та изучала, спросил тихо:

— От наших есть весточка?

Варвара мотнула головой: нет. Потупилась виновато, закусила губу. Он побледнел, будто сразу вся кровь отлила от головы, с большим трудом сохранил невозмутимое выражение лица. Правы древние мудрецы: не ходит беда в одиночку. Скопом давит человека.