Адвокат киллера

– Спокойной ночи, – шуршит он и покидает комнату, твердо выговаривая у двери: – Не отвечай адвокату. По крайней мере, до утра.

– А что будет утром?

Дверь захлопывается.

До смерти уставшая я забираюсь под одеяло – и вновь слышу вибрацию сообщения!

«Надо поговорить».

Поджимаю губы и пишу ответ:

«Пожалуйста, оставь меня».

Экран тухнет. И загорается.

«Эми, я не причиню тебе вреда».

Я всхлипываю, осознавая, насколько огромно желание ему поверить и как сильно рвется из меня, затем выключаю телефон и накрываю голову подушкой, чтобы поскорее заснуть.

Глава 20

Первое декабря. Десять утра. И очередная прогулянная пара в университете. На фоне вероятности быть застреленной – не самое страшное, но с этим тоже надо что-то делать, пока меня не исключили.

В глазах колючки от недосыпа. Я выползаю из-под одеяла, касаюсь пятками прохладного пола. Ежусь. Рядом на кровати спит Джерри, посапывает. На тумбочке стоит тарелка с круассаном и чашка кофе.

И когда Виктор все успевает? Он спит вообще? Уже сомневаюсь в том, что он человек: неожиданные появления, глаза исчадия ада, способность буквально читать мысли и разговаривать с невидимыми собеседниками… так себе послужной список.

Потягиваясь, иду к окну, раскрываю серые шторы. На подоконнике источник ночного шуршания. Хомяк! Весело купается в опилках. Странное место Виктор для него выбрал… за занавесками.

На улице ярко светит солнце, плавит остатки снежного покрывала и приятно греет лицо, которое стоит покрыть килограммом тонального крема. На шифоньере зеркало. А в нем – опухшее чудище. Оно оказывается мной. Клянусь, я едва узнаю свое лицо. Продолжительные рыдания превратили меня в кикимору, так что прежде чем взяться за ароматный круассан, я отправляюсь в ванную, плескаю себе в лицо ледяную воду. Отеки слегка сходят, но выгляжу, один черт, болезненно.

Ладно. Как говорит моя бабушка, когда расстроен, пожуй что-нибудь. Совет не гениальный, однако рабочий, и я бреду с тарелкой и кружкой на кухню, откусываю половину круассана. Вкус потрясающий. Запах горячего теста и вовсе божественный. Подношу к губам чашку. И замираю.

Аромат кофе.

Он настолько сросся с образом Лео, что при каждом вдохе меня бросает в дрожь, на эмоциях выплескиваю кофе в раковину и запихиваю в рот остатки круассана.

– Его варил не я, – голос за спиной. – Он из кофейни…

Шестирко заходит на кухню с пузатым пакетом. Рядом проскальзывает овчарка, торопится опустошить миску. Виктор смотрит так, как смотрит ребенок, которому учительница поставила двойку за рисунок, а он воодушевленно создавал этот шедевр весь вечер.

– О, я… нет! Я не поэтому вылила! Он вкусный, но… неважно. Извини.

Виктор недоуменно моргает, потом пожимает плечами, ставит пакет на стол и снимает пальто.