Адвокат киллера

Разве что когда играет роль, но это, прямо скажем, исключение. Если он не на деле, ему безнадежно плевать на мнение других… в отличие от меня.

Последнее время ощущаю себя облезлой собакой. Жалкой. И бездомной!

Виктор заглядывает в мое лицо, его янтарные глаза будто хотят выскрести душу.

– Эми, – шепчет он. – Ты можешь мне доверять, честно.

– А что это изменит? – спрашиваю непослушными губами. – Доверяй не доверяй, а все равно со мной сделают что захотят, даже ты.

– Ты боишься меня, что ли?

Виктор вопросительно вздергивает брови.

Слезы щипают веки. Опять… ну нет, надо держать себя в кулаках! Ни в кулаках, ни в руках, ни в ногах не выходит, и мир плывет перед глазами, пока я стараюсь держать скопившиеся озера внутри глазниц.

– За последнее время я превратилась в ничтожное, беспомощное существо…

А раньше я была другой? Вот уж здравствуйте… Ничего подобного. Я всегда была жалкой. Кого я обманываю? Всегда была несчастной. Во мне словно живет маленькое депрессивное существо, которое каждый раз, когда кто-то хвалит мою внешность или знания, тихо, но упорно твердит: слабая, некрасивая, одинокая, бездарная и ничтожная. Оно не замолкает, и в конце концов я страдаю от одной мысли, что существую, а главное – для чего?

– Ты не беспомощна. И ты не ответила на вопрос."

"Под ресницами Виктора пульсирует такая настороженность, что я осознаю, насколько для него это важно – мое доверие.

Я поджимаю под себя ноги. Халат доходит до колен. Виктор одной рукой обнимает меня за плечи, другой трет свое бедро, и я замечаю, что ему хочется меня утешить, но он не знает, что для этого лучше сделать. Оно и ясно. Трудно подобрать слова, если все и так умещается во взгляде, говорящем: «Я понимаю, ты страдаешь».

Чувствую медовый запах пахлавы: то ли одеколон такой странный, то ли мужчина успел перекусить.

– Ну конечно, боюсь, я всех уже боюсь! – втягиваю носом воздух. – Что тебе стоит скрутить меня и… ты понял.

– Интересные у тебя желания, – смеется он.

– Они не мои!

– Так и не мои.

Толкаю его, хихикающего, локтем. Отворачиваюсь. Снова издевается. Или это я настолько испорченная?

– Сказать честно, Эмилия? Даже если голая упадешь мне в ноги, эротично умоляя взять тебя здесь и сейчас всеми возможными способами, я тебя остановлю. Ты нужна мне для решения проблемы с убийцей. Кроме этого, меня больше ничто не интересует. Вот тебе правда.

– Но…

– Ты остаешься у меня, только пока хочешь, – говорит он. – И уйдешь тоже, только если захочешь. Я не держу. И не гоню. Я хочу помочь. А ты можешь помочь мне, на что я лишь надеюсь.

Он встает, приглаживает свои разлохмаченные русые волосы. При свете ночника желтая футболка делает его глаза еще ярче и янтарнее, Виктор смотрит на меня, точно рысь на ночной охоте.