Адвокат киллера

Сначала собирается повесить его на стул, но что-то его останавливает. Относит в коридор.

До меня вдруг доходит, что он немного прибрался на кухне.

– А я-то выпендриться хотел: сказать, что сам приготовил, а не из стакана в кружку перелил. Эх, ну ладно. С первым днем зимы тебя!

– И тебя, – улыбаюсь я, – а ты спал?

– Часок, – говорит он, доставая из пакета гамбургеры. – Раз у тебя такие особые отношения с кофе, может, чай?

– Да, я поставлю чайник, – спохватываюсь.

Неудобно вышло. Надо же было ему зайти именно тогда, когда я выплескивала кофе в раковину. У моего везения нет границ!

– Нет, нет, присядь, – просит он, вынимая чайник из моих рук. – Есть разговор.

– О чем?

– Присядь, – настойчиво требует, сжимая пальцами мое предплечье."

"Я делаю два шага назад. Приземляюсь на стул. Не нравится мне этот тон, да и улыбка сбежала с его лица.

– Что-то случилось?

– Ты говорила с адвокатом, после того как я ушел? – спрашивает, массируя брови.

– Ам…

– Отвечай честно, Эмилия, – указывает на меня пальцем. – Я вижу и слышу, когда ты лжешь, даже не пробуй.

– Я попросила его оставить меня. И все.

Виктор вздыхает со стоном: так, будто ему сейчас придется учить собак чтению.

– О лаборатории говорили?

Видя раздражение мужчины, спешу оправдаться:

– Нет. Я лишь хотела…

– Чего? – перебивает он, стуча пальцами по столешнице. – Услышать, что вреда не причинит? Он ведь сказал это, да? Конечно, сказал, что еще ему говорить? А ты поверила?

– Я не знаю, во что верить, – честно признаюсь, опуская голову.

За спиной Шестирко бурлит электрический чайник. Несколько раз кидаю на мужчину взгляд. Он беспрерывно гипнотизирует меня, а через минуту садится рядом, подвигая стул так близко, что упирается своими коленями в мои. Золотые радужки блестят в утренних лучах солнца, словно две монеты. Чувствую его парфюм с нотками грейпфрута и мха.

Раздается телефонный звонок, и Виктор с фырчаньем отвечает собеседнику:

– Ну что еще?! – Пять секунд закатывания глаз к потолку. – Я сейчас с ней, ясно? В управление не повезу, сам поговорю, чтобы ребенок не нервничал. Все. Отстань!

И сбрасывает звонок.

– Виктор, – едва слышно произношу, сжимая край футболки, – что происходит? Я не понимаю.

– Сегодня опера устроили обыск в доме у моря. Знаешь, что они там нашли? Ни черта! Кто-то вычистил дом вместе с лабораторией. До основания. Буквально хлоркой выдраили! Ничего не осталось. Ноль.

– Как же…

– А я собирался у тебя спросить. – Он откидывается на стуле. – Двум людям это не под силу. Там целая команда работала.

Шестирко встает, до того цветисто чертыхаясь, что я вжимаю голову в плечи, словно это я всю ночь вычищала лабораторию.

– Глеба вызвали на допрос. Но против него нет ни одной улики. Ни одной. Сидел весь из себя не понимающий, что от него хотят.