Шанс для злодейки

Дрожь прокатывается с головы до ног. Ладонь на моей спине поднимается к вырезу, касается голой кожи — непривычно тепла. Даже тесно прижатая к большому телу, я всё равно теряю равновесие, потому что колени расплавились от жара, я готова стечь на пол из его рук, под оглушительный стук сердца…

Задыхаясь, я вдруг прихожу в себя. По щелчку, резко, будто меня разбудили.

Нет, это вовсе не сердцебиение. Это кто-то стучит в дверь: деликатно, но давая понять, что дело не терпит отлагательств.

— Ваша светлость, прибыла срочная депеша от эмира Шах-Резама, — доносится из-за дверей. — Посольский выезд покинул Альрахим и движется в сторону границы.

Мы замираем на расстоянии сантиметра, лбы соприкасаются. Такого лица у мессира я никогда не видела: он быстро возвращает самообладание, но в чёрных глазах ещё пламенеет зарево пожара.

— Ни единой молнии, — хмурится и тихо произносит он.

Голос чуть хриплый, и от этого я краснею ещё сильнее. Хочется поскорее сунуть голову в ведро с ледяной водой.

— Вы с ума сошли? — раздосадованно зашипела я, выворачиваясь. — Что ещё за проверки такие?

Вне кольца его рук дышалось свободнее.

А ещё стало так пусто, что хотелось завыть.

Смешанные чувства, что ни говори. Не знаю, что меня напугало больше: сам факт поцелуя или то, как я мигом позабыла обо всё на свете, стоило ему меня коснуться.

Я пожалела, что не имею привычки таскать на себе сорок накидок и шарфов, в которые так удобно было бы сейчас закутаться — и хорошенько всё обдумать. Вместо стройного хода мыслей мельтешит цветная круговерть, в которой отчётливо проступает только одно — лицо Эдельгара. То его выражение растерянности, которое так сильно резануло меня тогда.

Боль сменяется раздражением. Хочется сбросить его, отцепить, как репей от подола.

Я ничего ему не обещала.

Но отказаться от того, чего не случилось, тоже бывает тяжело.

Смотрины королевской особы — дело помпезное, с размахом, почти как сама свадьба. В дорогу снарядилась добрая половина двора, включая самого короля, проявившего внезапный интерес к будущей невестке. Королева наверняка была вне себя от того, что такое значимое событие пройдёт без её участия — она слегла с заразной хворью и не выходила из покоев.

Не то чтобы многие желали ей скорейшего выздоровления. Двору было не до неё. Имя Самиры аш-Базед не сходило с уст, она стала главной темой для обсуждения за игральными столиками и полуденным чаем. Никто уже не вспоминал падение и позорную ссылку леди Кемброк — бывшая фаворитка проиграла будущей королеве.

Все гадали — хороша ли невеста? Обучена ли манерам? Портрет, привезённый послом, разобрали до последнего мазка. Каждую черту рассмотрели под лупой, но все прекрасно знали — нет в мире более лживого создания, чем живописец.