Живой журнал

Поймав напряжённый взгляд Иры, встаю с кресла и иду к ней, чтобы скрепить нашу сделку. Самойлова вздрагивает, но в этот раз отступать не собирается. Подойдя к ней вплотную, я накрываю ладонями её хрупкие пальцы. В глазах у Иры появляется желание, которое вытянуло и спасло нас, но остаются тревога и неуверенность. Ира не знает, что от меня ждать, потому что не может «прочитать» меня. Зато я хорошо знаю, что у нас с ней давно свои, абсолютно диаметральные жизни, которые сегодня вдруг сошлись в одной ослепительной точке, да так в ней и остались.

— Ты правда любил меня? — шепчет Ира и прячет лицо у меня между ключицами.

— Да, правда, — подхватываю её и сажаю на кухонный стол.

— А — сейчас?

— А сейчас я тебя обожаю. — Я укладываю её на стол и расстёгиваю её джинсы. Ира приподнимается, опираясь на локти:

— Андрей, что ты делаешь?

— Работу над ошибками. И потом, я же должен тебе долг вернуть?

— Слушай, давай не будем. Считай, что я его тебе простила и.… и к тому же я уже говорила, что я так не люблю, и не надо, и…

— Ну-ка цыц, партнёрша. Ты же пока остаёшься? — Ира растерянно кивает, наблюдая за тем, как я обнажаю её ниже пояса. А я замечаю, что это почему-то всё ещё смущает её. Впрочем, сегодня я уже видел в этих синих глазах подобные эмоции, сдобренные, правда, пикантной толикой пыла и сопротивления.

— Что, пытаешься обнаружить во мне признаки разбитого сердца? — дразню её я и, подвернув под себя ногу, сажусь напротив того места, где сидит Самойлова.

— Андрей, не надо.

— Ир, ляг, а?

— Нет, я просто поверить в происходящее не могу. — Самойлова откидывается назад, но тут же снова приподнимается: — Нет, давай мы лучше поговорим.

— Давай, говори, — и я опускаю вниз голову. В ответ — хриплые крики и стоны. Женщина выгибается, а я держу её. Такое просто никогда не может надоесть, особенно, если знать вкус победы.

Потом был душ, диван и мой плейлист. Моё кресло и её первая робкая инициатива. Совместный заказ обеда и ужина в «Delivery Club». Мои шутки о её заумных постах в Facebook. Её едкие и остроумные подколки относительно того, почему я бегаю по утрам с визитками. Две чашки кофе, одна сигарета на двоих, и, наконец, спальня. На своей кровати в час ночи я всё-таки угомонился.

— Ир, всё. Больше не могу. Давай спать. — Я вью уютное гнездо у неё под боком.

— Давай, спи, — отвечает Ира и, закинув за голову тонкие руки, задумчиво смотрит в потолок. Там квадратики и полоски света играют в прятки с тенями. Но мне почему-то кажется, что тени прячутся лучше, чем свет, поэтому и выигрывают.

— Ир, ты спать собираешься, или как?

— Или как, — Самойлова ушла от меня в какой-то свой мир. — Андрей, я о маме думаю.

— И — что? — осторожно спрашиваю я.

— Грустно.