Живой журнал

 — Отворачиваюсь к зеркалу и вешаю свою футболку на шею, наподобие полотенца. Ира тайком бросает на меня быстрый, любопытный взгляд и тенью выскальзывает из ванной. Пока я брился, сушился и натягивал джинсы и майку, она каким-то чудом успела смастерить невероятно пышный омлет с колбасой и даже пристроить к нему кусок чиабатты с сыром.

— Вот, «заказала». Взяла всё, что в твоём холодильнике есть. Приятного аппетита, — с довольной улыбкой торжественно объявляет она и вонзает белые зубы в бок груши.

— Спасибо, классно… Ир?

— Что, Андрей? — передразнивает она. Я смущённо ерошу волосы:

— Самойлова, не подскажешь, почему я себя чувствую, как загулявший муж, вернувшийся домой после недельной отлучки?

— Что, извиняться хочется? — смеётся она.

— Да. Нет. Не знаю. — Я пожимаю плечами. — Хотя, наверное, скорее «да», чем «нет».

— Ну, тогда и не объясняйся. Иди, ешь, «загулявший муж». С тебя, кстати, кофе. — Прихватив с собой вторую грушу, Ира с удобством усаживается на диван.

— Не понял, — я смотрю на её грушу и на свой омлет, — а ты что, есть со мной не будешь?

— А я уже ем. Я уже год, как вег. — В очередной раз ошарашив меня, Ира уютно поднимает колени к подбородку, вытаскивает из кармана телефон и, пока я лопаю её омлет, просматривает звонки и почту. Закончив с омлетом, я говорю «было очень вкусно, спасибо», получаю в ответ беспечный кивок, после чего встаю и завариваю нам кофе. Протягиваю Ире первую, самую вкусную кружку. Прикуриваю и сажусь в кресло, привычно перекинув ноги через подлокотник.

— Андрей, а у тебя сигареты далеко? — Ира откладывает телефон, плавно встаёт, безмятежно берёт мою пустую тарелку и ставит её в мойку. После чего подходит к окну. Солнце истончает ткань её одежды, и я вижу её — почти всю.

— Ир, может, тебе дать футболку? — Я кидаю ей «Rothmans». — Если ты стесняешься.

Самойлова оглядывает свою порванную рубашку, завязанную на груди.

— Нет, спасибо, мне и так хорошо. Кстати, благодаря тебе, я уже мало чего стесняюсь. — Ехидно хмыкнув, Самойлова ловко, на лету, перехватывает левой рукой сигаретную пачку и заглядывает за оконные жалюзи в поисках пепельницы. И вот тут происходит неизбежное.

— Ах, так вот в чём дело, оказывается… а я-то, дурочка, все гадала, и как это Серый Волк так ловко меня обставил, — медленно произносит Ира, рассматривая то, что я прячу от чужих глаз. — Между прочим, Исаев, я о твои медальки, пока ты красоту на себя в ванной наводил, чуть зуб себе не сломала. — Ира кивает на круглую стеклянную вазу из IKEA. — Я приняла то, что ты держишь здесь, за шоколадки. Ты бы хоть табличку повесил: «Не кусать, а то уйдёте без зубов».

— А зачем табличка, если я сюда никого, кроме тебя, не приводил? — спрашиваю я, отслеживая её реакцию.