Живой журнал

Знаешь, мне было всего четыре года, когда она и папа уехали. Ни она, ни отец больше не вернулись. — Ира продолжает разглядывать потолок.

— Если хочешь, то расскажи мне, — предлагаю я. На самом деле, мне не очень интересно, но и обижать мне её не хочется.

— Знаешь, когда мама уезжала, я не хотела её отпускать. А мама засмеялась. Сказала мне, что у них с папой есть ангел-хранитель. И что он защитит их. — Ира поворачивается ко мне. — Знаешь, Андрей, а я видела этого ангела.

«Она что, бредит? Или — это вполне реальный человек?»

— Ну и как он выглядел? — осторожно спрашиваю я.

— Я.. ну, если честно, я не очень его помню, — Ира хмурится. — Ну, он был такой высокий. Знаешь, такой… ну, одним словом, как принц из «Тысячи и одной ночи», — Ира смущённо смеётся. — Я не помню его лица, зато остро помню своё первое впечатление от него. Он был каким-то несгибаемым. Очень сильным и независимым… а еще я поняла, что он очень любил мою маму. Любил по-настоящему — так, как любят в жизни всего один раз. Я поняла это по его взгляду. Так смотрел на мою маму только мой отец. Но папа знал, что он любим. А этот мужчина любил мою маму без взаимности. Любил, потому что сам этого хотел, потому что сам когда-то так выбрал… Порой мне кажется, что у моей мамы и у этого мужчины могла быть какая-то немыслимая история любви — такой, что никогда не заканчивается.

— Ага. И ты это всё поняла в четыре года. — Я всё-таки не смог удержаться, чтобы не подколоть её."

"— Нет. Конечно, нет, Андрей. Я поняла это много позже, когда уже выросла. Но и в четыре года я видела, я чувствовала, что этот мужчина действительно любил мою маму… Поверь мне, дети любовь всегда чувствуют, а взрослые не всегда понимают. Просто дети живут на грани реальности. Дети жадно ловят все впечатления, потому что только-только приходят в этот мир… Ты разве не замечал, что чем старше мы становимся, тем ярче вспоминаем свои первые эмоции? Первую любовь, первую боль… свой первый опыт?

— Замечал, — с неохотой вынужден согласиться я. Ира внимательно смотрит на меня, и, спохватившись, я натягиваю на лицо привычную маску невозмутимой насмешливости. Самойлова вздыхает и отводит глаза в сторону:

— Ну вот и я иногда вспоминаю своё детство. И того мужчину я тоже не могу забыть. Знаешь, от него исходила какое-то невероятное обаяние. Он покорял, с первого же мгновения брал в плен одним только взглядом… Одной улыбкой он делал этот мир лучше. Немного похоже на то, как ты привязываешь к себе, — Ира горько усмехается. — Только ты подавляешь, а тот мужчина — он был другим. — Снова пауза и выразительный взгляд, брошенный в мою сторону. — Знаешь, я тогда спросила у мамы, как зовут этого её ангела. А мама улыбнулась. Сказала, что его имя на букву «С» — как «секрет».