Дни нашей жизни

Он уже тогда не из дома работал, а был художником компьютерных игр. Забавно: никогда их не любил.

Родители, кстати, после инцидента с Ильёй купили боксёрскую грушу и перчатки. Они не сказали, что это для меня, но я намёк понял. Все эти дни, что шли разбирательства по случаю моего нападения на Илью, я колошматил по ней как ненормальный — и вроде помогало.

Вот и когда Слава ушёл, я хотел взяться за грушу, но тут в дверь негромко постучали. Я скинул перчатки и подошёл к двери, посмотрел в глазок. Это было очень странно: в подъезде стоял Ярик. Вы его не вспомните, потому что я никогда раньше его не упоминал. Он действительно никак не фигурировал в моей жизни, был просто одноклассником, сидящим за какой-то там партой, в лучшем случае мы с ним только здоровались. А теперь вдруг он стоял за дверью моей квартиры. И ведь явно же оказался здесь неслучайно.

Может, его ко мне учителя послали? Или ребята? Хотят узнать, что я теперь буду делать, как выкручиваться, ведь такого в нашем образцовом классе никогда не случалось. И на учёте, кроме меня, никто не стоит. Один я — самый страшный преступник.

Но это глупо. Если бы хотели узнать — написали бы. Хотя, может, и писали, но не знал — сообщения читать не хотелось.

Я открыл Ярику дверь. Он стоял какой-то взъерошенный, с покрасневшими глазами.

— Ну, заходи, — произнёс я.

Он шагнул в прихожую, а я закрыл за ним дверь. Пока я находился за его спиной, он постоянно суетливо оборачивался. Неужели боится?

Мы прошли в мою комнату.

— Если ты по поводу Ильи, то лучше ничего не спрашивай, — попросил я.

— Я хотел узнать, что теперь будет, — ответил Ярик. — Сообщения ты не читаешь.

— А адрес мой ты где взял?

— У Лены.

— Ответ, что я полностью осознал свою вину и раскаиваюсь, тебя устроит? — съязвил я.

— Я ведь не об этом спросил, — на вздохе ответил Ярик и сел на мою кровать.

Сел и замер, упёршись взглядом во что-то. Я проследил, куда он смотрит: на флажок. Радужный флажок в моей подставке с карандашами, который всегда убирался, когда кто-то должен был прийти. Но Ярик-то не должен был приходить, я и не подумал ничего прятать.

Неожиданно я почувствовал, что злюсь. Захотелось заорать на него, чтобы перестал таращиться, или заставить его перестать."

"Я глубоко и медленно задышал. Вдох-выдох. Нужно перестать додумывать, это ничего не значит, скорее всего, он понятия не имеет ни о какой ЛГБТ-символике и смотрит просто потому, что флажок очень яркий.

Вдох-выдох.

Я прикрыл глаза, а когда открыл, Ярик уже туда не смотрел.

— Антона в другую школу перевели, — неожиданно сказал он.

Я удивился:

— Почему?

— Не знаю. На следующий день после вашей… — он замялся, — после вашей драки пришёл его отец и забрал документы.

— Ого, — от неожиданности я тоже сел на кровать.