Жестокий роман. После (СИ)

По пальцам мужчины тянутся бордовые ручейки крови, но он едва ли обращает на это внимание.

— Да, — холодно бросает он.

Я не слышу, что именно ему говорят. Просто вижу, как его лицо мрачнеет с каждой прошедшей секундой.

— Отъебись, — наконец, выдает Марат. — Она моя. И я буду делать с ней все, что захочу.

Кто ему звонит? Разговор идет по-английски.

— Мне похуй, чего он хочет, — криво усмехается Марат. — А я ничего не нарушал. Просто теперь игра пойдет по моим правилам. Серьезно? Ну тогда пусть он придет и рискнет ее забрать.

Мое сердце пропускает удар. Теперь я понимаю, о ком идет речь.

7

Я бросаю ей какие-то шмотки. Первое, что попадается под руку. Пусть прикроется, нам пора отсюда валить.

— Марат, зачем все это? — спрашивает тихо.

— Одевайся, — бросаю отрывисто. — Живо!

— Ты не сможешь меня заставить, — качает головой. — И вообще, так глупо. Нас найдут. Ты же сам понимаешь. Вопрос времени. Ты хоть немного представляешь, кого решил обмануть?

— Я беру свое, — отрезаю.

— Я не твоя, — аж вздергивается вся. — Пора бы тебе привыкнуть, я не вещь. Силой ты меня больше не возьмешь.

Сука. Будто дразнит. Блять. Почему бы ей просто не заткнуться? Я же все равно не отпущу. Я за волосы ее отсюда вытяну. Неужели реально не просекает?

— Дети у меня, — говорю.

— Что? Ты… — голос срывается, она закашливается, головой мотает. — Нет, ты бы не смог их так быстро найти. Это просто блеф.

— Хочешь проверить?

— Ты шантажируешь меня детьми? — сглатывает. — Моими детьми? Даже для тебя это слишком.

— Мой сын, Вика, — кривлюсь. — Ты, блядь, скрыла от меня моего сына. А теперь на полном серьезе задвигаешь какую-то поебень про шантаж?

Я не лгу. На понт не беру. Я и правда нашел детей. Забрал из того лагеря в место получше. Понадежнее. Сейчас развернется такая игра, что рисковать нельзя. Мой единственный сын должен быть в безопасности. Ну а та левая девчонка просто оказалась рядом. Тоже пришлось перевезти. Теперь о них позаботятся.

— Куда? — рычу, когда сучка встает и пытается отойти от кровати.

— Мне нужна моя сумка, — цедит.

— Зачем?

— Там расческа, — кривится. — Нужно привести волосы в порядок. Или я должна вот так из номера выйти?

— Сперва шмотки натягивай.

Глазами сверкает. Губы поджимает. Но подчиняется.

Мне не нравится то, как она смотрит на свою сумку. Но мне охуеть как много сейчас не нравится.

Царица поворачивается ко мне спиной. Точно издевается. Будто случайно выгибается и провоцирует.

Стерва. Она стерла мою метку. И это задевает сильнее всего. Врезает по нервам. Реально выбивает на раз.

Ее показания в суде. Ее новый брак. Гребаный муж. Все это полная херня. Даже то, что дрянь скрыла от меня сына цепляет не так остро.

Казалось бы, бред. Старый шрам. Пара белесых полосок. Было время, когда я сам желал его стереть.