Жестокий роман. После (СИ)

Не плавится под его натиском.

Раньше все было иначе.

Он прав.

Наша первая встреча. Проклятая встреча, с которой началось полное крушение моей жизни. Тогда я и правда откликнулась на ту бешеную энергетику, которая от него исходила.

— Ты совсем сухая, — отрывисто бросает он.

— Теперь ты веришь, что меня реально от тебя тошнит?

Мои губы растягиваются в горькой усмешке.

Я вскрикиваю и морщусь, когда он начинает ласкать меня. Оцепенение спадает. И я дергаюсь, пробую выскользнуть. Но его пальцы скользят по лону, изучают складки плоти. Вторая ладонь вдруг опускается на мою поясницу.

— Что ты сделала? — резко спрашивает Марат.

И я не сразу понимаю, о чем он.

Мужчина отстраняется. Его пальцы больше не касаются меня между ног. Проходятся по спине, скользят по коже, будто пытаются найти что-то.

— Где твой шрам?

Точно. Мне стоило самой догадаться. Сразу.

Марат замечает, что моя кожа идеальна. Никаких отметин нельзя обнаружить. Белесые рубцы исчезли.

Он даже отпускает меня. Разжимает захват.

И я выпрямляюсь. Смотрю прямо перед собой. Ловлю горящий взгляд в отражении зеркала.

— Отвечай, — требует Марат.

Черные глаза будто в бездну затягивают. Черты лица в момент становятся еще жестче и резче. Рот кривится в животном оскале.

— Я избавилась от него, — судорожно выдыхаю и пожимаю плечами. — Разве непонятно?

Выдерживаю тяжелый взгляд, не прячу глаза.

— Зачем? — хрипло спрашивает Марат.

— Не хотела, чтобы хоть что-то напоминало о тебе.

— Блядь.

В нем столько ярости и злобы, что когда мужчина заносит кулак, кажется, он ударит меня. Но нет. Врезает по зеркалу. По моему отражению. Гладкая поверхность идет трещинами, раскалывается на части.

Зажмуриваюсь.

Я не хочу видеть свое отражение в этих рваных осколках. Не потому что это плохая примета, а потому что слишком похоже на правду, слишком сильно отзывается под сердцем.

— И как — получилось? — цедит Марат. — Забыла?

Он хватает меня за волосы и тянет прочь из ванной комнаты. Толкает на кровать. Когда пытаюсь подняться, мигом возвращает меня обратно.

— А что не так? — кривлюсь. — Тебя бесит, что я посмела избавиться от того чертового шрама, который ты на мне оставил?

— Раньше шрам тебя не напрягал.

— Ты не знаешь.

— Мы были вместе пять лет, — мрачно заключает он. — И тебя, блять, все абсолютно устраивало."

"Забавно. Шрам злит его гораздо сильнее, чем мое предательство, чем показания в суде. Злит и задевает.

Я не могу удержаться от нервного смешка. Наверное, это уже просто истерика.

Буква “М” на пояснице. Несколько белесых линий. Рубцы от лезвия кинжала. Четко помню, как выглядел шрам. Благодаря умелому хирургу только в памяти тот шрам и остался.

Раздается звонок мобильного.

Марат выдает очередное ругательство и достает телефон.