Жестокий роман

Ритмично. Готовлю дорогу для набрякшего хуя. Растягиваю вволю.

— Такую задницу нужно часами драть.

— Н-не н-надо… — давится вскриком.

— Тут и у святого колом встанет.

— Н-нет.

— Пора тебя выебать.

Убираю пальцы. Сминаю ладонями ягодицы. Приставляю хер к анусу, сдавливаю бедра, готовясь оседлать свою кобылу по полной.

Черт. Даже не удается вогнать.

Она начинает рыдать. Не просто скулит или хнычет. Не всхлипывает как прежде. Ударяется в слезы. Истерично.

Она воет. Буквально. Как израненный зверь. Упирается лицом в подушку. Вопит. Надрывно. До исступления. Трясется. Прямо выкручивается вся. Аж ходуном ходит. Крупной дрожью исходит.

Блядь.

Я не могу ее трахать. Так — не могу.

Хуй тверже молота. Орехи можно колоть. И сочная жопа прижата вплотную. Ближе некуда. Бери и долби.

А не могу.

Такая маленькая. Хрупкая. Беззащитная. Бледная. Очень. Будто из стекла. Стоит сжать чуть сильнее — расколется на части.

Как я ее… туда?

Идиот. Сопливый кретин.

Тебе еще и не так ее. Она никто. Не человек. Не женщина. Долг. Кровь, которую ты должен принести в жертву. Иначе нельзя.

Плевать.

— Тише, — поглаживаю девчонку по спине. — Хватит.

Куда там. Не реагирует. Не успокаивается.

Скрючивается. Вжимается в постель. Содрогается. Продолжает давиться воплями, уткнувшись в подушку. Дергается как в лихорадке.

Может, врача позвать?

Бред. Крови нет. Не тронул толком. Не повредил ничего. Не успел.

А вообще, пусть орет сколько влезет. Почему меня это ебет? Нет. Не ебет. Просто жутко бесит.

Дьяволица. Вечно умудряется все перевернуть.

Отпускаю. Отстраняюсь. Даю время. Не помогает. Тогда укладываю трепещущее тело на бок. Обнимаю, накрываю своими руками. Держу крепко.

— Вика, — шепчу в макушку. — Виктория.

— Нет, — отзывается. — Прошу, нет.

Прижимаюсь губами к ее виску. Ловлю пульс.

Я возьму свое. Не сегодня. В другой раз. Сожру. Без остатка. Некуда спешить. Растяну это лакомство.

Глава 22

Я научился жить без чувств. Холодно. С трезвым расчетом. Когда внутри ничего. Гранит. И больше нечего терять. Самое дорогое мертво. Погребено в прошлом.

Я забыл: камень может дать трещину. И тогда мир не уберечь.

Что-то шевелится рядом. Шуршит. Шебуршит. Осторожно. Еле-еле. Как мышь. Что-то теплое. Нежное. Гладкое. Мягкое. И ароматное. До безумия.

Я делаю глубокий вдох. Дышу. И надышаться не могу. Дурманит. Такой запах. Прямо обволакивает, пеленой накрывает. Свежий и сладкий. Аж в рот забивается.

Сжимаю добычу крепче. Рычание как рефлекс.

— Ах, — только и выдает она.

Открываю глаза. Обжигаюсь о ее взгляд. Встревоженный. Затравленный. Взгляд испуганного зверька.

— Я, — закашливается. — Мне нужно в туалет.

Понимаю, что совсем зажал девчонку. Прижал к груди, так и уснул. Странно, как не придушил. Хватка жесткая. А я еще и ногу через нее перебросил.

Какая же она.