Жестокий роман

На любые унижения пойдет. За муженька меньше трясется.

Вот ведь номер. Чем же этот журналюга ей дорог?

Оборачивается к нему, продолжает щебетать:

— Видишь, Егор? Нет повода переживать. Я здесь по доброй воле. И… если честно, сама не ожидала, но жизнь сложилась именно так. Я ни о чем не жалею. Ни секунды. Начинаю верить в судьбу.

— Вижу, — только что челюстями не скрежещет.

— Наши чувства как ураган.

Чувствую улыбку. Фальшивую. Лживую насквозь.

— Накрыло — и унесло.

Смеется. Надрывно. Нервно.

Херовая из нее актриса. Или наоборот?

Я беру ее за бедра, подвигаю ближе, усаживаю, чтоб ощущала стояк, аккурат между ягодицами хуй укладываю. Вздрагивает, но вырваться не пытается. Боится, понимает, что могу хуже сделать. Могу прямо тут раком поставить и выдрать. Показательно.

Везучая девка.

Все ей на помощь бросаются. Даже я.

— Иди наверх, — говорю.

Подрагивает. Мелко-мелко. Поворачивается. Глазами умоляет. Вслух ничего сказать не решается.

— Быстро, — толкаюсь вперед так, что она аж подскакивает.

Зыркает на журналюгу. Медлит, однако подчиняется, плетется в сторону лестницы, то и дело оборачивается. Не верит в мою доброту.

Ну и зря. Стоит ей скрыться, подхожу к ее дружку, разрываю веревки. Хотя следует ему шею свернуть за все проделки.

Но я размяк. А как иначе? Думаю только о тугой заднице, которую буду иметь ночь напролет. Откупорю и вперед. Разработаю на славу.

— Завтра утром придешь в редакцию «Проводника», — сообщаю я.

— Зачем?

— Будешь там статьи набивать.

— Я же не…

— Ты не выбираешь.

Хмурится. Ерзает на стуле. Разминает запястья.

— У меня есть записи…

— Ничего у тебя нет, — обрываю. — Продолжишь лезть в чужие дела, вообще, нигде и никогда не придется работать.

— Я не…

— И нечего пускать слюни на мое.

Он так и замирает — с раскрытым ртом. Смышленый парень. Понимает, когда надо заткнуться.

— Проваливай, — киваю на выход.

Покоряется. Некуда деваться. Поднимается.

— Она, — запинается. — Она хорошая девочка.

Охренеть. Какой защитник.

— Знаешь, — скалится. — Причинишь ей вред — пожалеешь. Я может и мелочь, но если вцеплюсь в глотку, мало не покажется.

— У нас любовь, — ухмыляюсь. — Не слышал?

Молчит. Кулаки стискивает, зубами скрипит. Сглатывает.

Я вытворяю с его хорошей девочкой то, о чем он даже не мечтал.

* * *— Что с Егором? — выпаливает она и тут же зажимает рот ладонью.

Забавная.

— Пошел на повышение, — хмыкаю.

— В смысле?

Эти глаза. Ха. Даже когда засажу ей в зад, сильнее не округлятся. А губы-то какие. Подойти бы и воткнуть хер между ними.

— Теперь у него должность получше.

— Не понимаю, — едва голос тянет.

— Будет клепать статьи для моей газеты. Еще и денег поднимет. Купит себе костюм от Тома Норда.

— Спасибо, — выдыхает. — Я правда очень благодарна и…

— Раздевайся.