Жестокий роман

"Ангелос Валерия

Жестокий роман

Пролог

— Твой муж отдал тебя в оплату долга, — говорит Марат. — Ты никуда не уйдешь.

— Что? Нет, я не понимаю… Олег бы никогда…

— Завязывай болтать, — обрывает мрачно. — Будешь согревать член, пока мне не надоест. Вот и все, что ты должна понять.

— Я не шлюха, — старательно сдерживаю рвущиеся наружу слезы. — Я не стану спать с тобой по доброй воле.

Ни слова в ответ. Только брови издевательски выгибаются и усмешка кажется еще более зловещей, чем прежде. Ха. Нашла чем напугать. Только дразнишь, растравляешь аппетит. Пугаешь дикого зверя куском свежего мяса. Продолжай. Твои выходки возбуждают.

— Пожалуйста, я… — совершаю очередную попытку, обреченную на провал.

— Ты жива, пока мой член хочет тебя, — холодно заключает Марат.

Огромные ладони опускаются на ягодицы, сминают до боли, подхватывают и усаживают меня на стол.

— Я не понимаю, откуда этот долг, — бормочу сквозь судорожный выдох. — Что за дьявольские правила? Почему нельзя просто…

— Ты и в кровати такая затейница? — хрипло спрашивает Марат.

Поддевает пальцами кружевную подвязку на моем бедре, оттягивает и резко отпускает. Резинка жалит кожу со звонким шлепком. Но я не чувствую ничего. Только страх. Подавляющий и парализующий ужас.

Глава 1

Я украдкой смахнула слезу и сделала глубокий вдох. Мои щеки горели огнем, а тело сковал холод. Ноги охватила мелкая дрожь.

— Тебе понравилось? — раздался родной голос над ухом.

— Безумно, — не раздумывая ни секунды, выдала я.

Тяжелое дыхание обожгло шею. Губы коснулись обнаженного плеча, оставляя скользящий поцелуй, заставляя кожу запылать.

— Знаешь, это лучший спектакль, который я когда-либо видела, — призналась ему абсолютно искренне.

Олег только улыбнулся в ответ.

Зал взорвался аплодисментами. Зрители начали подниматься со своих мест, отдавая дань уважения актерам. Овации становились все более бурными, нарастали с каждым прошедшим мгновением. Некоторые люди поспешили прямо к сцене, дабы вручить букеты цветов артистам.

«Коварство и любовь». Я уже смотрела эту постановку, когда была школьницей, примерно в седьмом классе. Нас всех тогда отправили в театр для культурного просвещения. Помню, как трагическая история довела меня до самых настоящих рыданий. Слезы градом лились по щекам, не желая останавливаться ни на миг. И сколько я ни старалась прервать этот стремительный поток, ничего не получалось.

Но теперь-то я была взрослой. Пару лет преподавала в университете, готовилась к защите диссертации. Кто бы расплакался из-за спектакля в двадцать семь лет?

Я совсем не относила себя к числу тех чувствительных натур, которые способны разрыдаться, услышав лирическую песню или узрев особо трогательный финал мелодраматического кино.