Жестокий роман

Надвигается настолько стремительно, что перехватывает и без того сбитое дыхание.

Похоже, он не в духе. Тяжелый рабочий день?

— Я приказал ходить голой, — холодно чеканит Марат, недобро щурится. — А ты видно себя хозяйкой почувствовала.

По всему видно — готов содрать рубашку, на клочки разодрать и ткань, и меня, готов сотворить такое, от чего никогда не сумею очнуться и прийти в себя.

— Ты хозяин, — заявляю поспешно. — Мой.

Он приближается вплотную. Настигает. Заносит руку.

А я опускаюсь на колени. Отчаянно пытаюсь обмануть его ярость. Склоняюсь. Но смотрю ему прямо в глаза. Ухожу от прямого удара, замираю под прицелом горящих глаз.

Этот жуткий мужчина единственным своим взглядом пропускает через меня электрический ток. Разряд за разрядом. До изнеможения.

Глава 16

— Знаешь, говорят, мужская рубашка на женском теле как флаг на завоеванной крепости, — заявляю чуть слышно, с едва уловимым придыханием.

Вроде обычная, избитая фраза, но даже эта банальность оказывает магический эффект.

Вижу по огню, который вспыхивает в пугающей бездне черных глаз. Марат рад бы схватить меня за волосы, вздернуть повыше, но слишком уж ему нравится мой вид. На коленях. У его ног. В позе покорности.

Он замирает. Дышит тяжело. Сжимает кулаки. Но не двигается. Просто наблюдает.

Я совсем не похожа на сломленную или завоеванную, однако послушно преклоняюсь. И это гремучее противоречие заводит похлеще любого афродизиака.

— Мне же лучше в одежде, — продолжаю тихо, нервно облизываю губы. — Разве ты не согласен?

Ниже пояса его брюк четко обозначается огромный бугор. Мое дыхание учащается. Помимо воли.

— Я люблю красивое белье, в нем женское тело выглядит эстетично, — ступаю дальше, за край допустимого. — Ты мог бы выбрать что-то на свой вкус. И если не понравится, всегда успеешь разодрать на клочки.

Выпрямляю спину, от чего грудь чуть подпрыгивает вверх и соски выделяются сквозь ткань рубашки.

— Мне идет красный цвет, — развиваю тему до предела. — Только представь.

Марат прикладывает большой палец к моим устам, приказывая заткнуться. Прикрыв веки, втягиваю его в рот. Нежно обсасываю, облизываю языком, согреваю внутри и ласкаю.

Бугор на брюках растет, ткань чуть по швам не трещит.

Главное, не перегнуть с покорностью. Иначе моему палачу станет скучно. Грань тончайшая. Он и так может взять все, что пожелает. Трудно удивить того, кто целиком и полностью владеет тобой.

Я должна зацепить его. Пронять до нутра. Вытравить мысли о других женщинах. Должна стать его наваждением. Болезнью.

Я должна поработить собственного хозяина. Иначе отсюда не выбраться. Ловушка захлопнется и погребет жертву под градом камней.

— Хочешь накормить меня? — спрашиваю, выпуская его палец изо рта. — Я очень сильно проголодалась.