Ideal жертвы

Во всяком случае, Катюха, юная выскочка с Кубани, умудрившаяся подцепить элитного, откуда-то из Жуковки, мужа, не преминула съязвить:

– Во, вырядилась, как на пикник!

– Женщина должна следить за собой, – улыбнулась я.

Но Катя продолжала язвить:

– Да знаю я, чего ты стараешься. Своего Старцева надеешься вернуть?

– Сто лет мне этот старикан не нужен, – усмехнулась я.

– Ага, не нужен! – лукаво улыбнулась Катерина. – А кто на нем неделю вис, вальсы танцевал?

Хотелось похвастаться, что у меня теперь есть мужчина получше – однако я удержалась, лишь пожала плечами. Но Катюха не унималась:

– Впрочем, я тебя понимаю. Твой Старцев хоть и старый хрыч, а ничего. Танцует неплохо. И ужинает щедро.

– Ну, и бери его себе, – буркнула я.

– Так взяла уже, лапонька, взяла! – засияла Катерина. – Мы с ним вчера посидели просто атт-лично! А сегодня в Кирсановку едем, Старцев говорит, там какой-то вполне приличный дансинг имеется. Он тебя туда водил, или только обещал?

Она насмешливо взглянула на меня.

– Да танцуй, Катя, танцуй, я разве против?

Я как можно равнодушнее отвернулась. Но настроение сразу испортилось. Быстро же старичок-доктор нашел мне замену!

С горя я набросала себе в тарелку целую гору свежайшей выпечки, хотя прежде, повинуясь убеждениям Старцева, всегда ограничивалась единственным круассаном.

Полбеды, что доктор мой до обидного легко утешился – но ведь и с Костей мы не видимся третий день, вчерашняя мимолетная встреча не в счет.

И после завтрака я вышла на улицу в твердой решимости якобы случайно встретиться с ним – и получить наконец приглашение на новое свидание.

Однако сколько я ни бродила по парку и вдоль корпусов, притворяясь, что совершаю утренний моцион, Костя мне так и не попался. День выдался сырой, с неба то и дело сыпал дождик-крупа, и моя новейшая укладка быстро приняла довольно жалкий вид, да и лицу, заботливо разглаженному вчерашним косметологом, прогулка яркости не добавила. Когда я, намерзшись, переодевалась в своем номере к обеду, из зеркала на меня взглянула не неуязвимая, преображенная Изабель, а прежняя, одинокая и неуверенная в себе Бэла. Да еще и юбка (два дня назад свободно болтавшаяся на талии) застегнулась с трудом. Не зря, наверно, Лиля мне говорила, что день без спорта сразу прибавляет лишних граммов двести, а я уже сколько на аэробику не хожу... Отправиться, что ли, на рецепцию? Потребовать себе нового инструктора и нового врача?

Но только если окажется, что Костя ко мне охладел, – никакая мне больше не нужна аэробика и никакие врачи.

Однако после обеда, когда я грустно брела по парку, Константин нагнал меня сам. Широко улыбнулся, раскинул руки, жарко проговорил в ухо:

– Ох, Изабель, прости меня! Я настолько замотался, ты не представляешь...