Желание

Вы, вероятно, были еще слишком малы и не помните, какая это была катастрофа – теракт стал поворотным пунктом в истории Америки. В рождественской открытке, присланной в 2002 году, Брайс объяснял, что не может сказать, где находится, – и даже эти слова я восприняла как намек, что он где-то в опасном месте, – но у него все хорошо. Еще он писал, что может и не суметь приехать в Окракоук в следующем октябре, когда мне должно было исполниться двадцать четыре. И что если его там не будет, чтобы я не делала из этого никаких выводов – он найдет способ сообщить мне, что все еще на месте службы, и назначить для нас другое место и время встречи.

Она умолкла, вспоминая. Потом продолжала:

– Странно, я ничуть не была разочарована. Скорее, изумлялась, что после стольких лет мы оба все еще хотели быть вместе. Даже теперь кажется невероятным, что наш план сработал. Я гордилась Брайсом – и собой тоже. И, конечно, ужасно волновалась, предвкушая встречу, когда бы она ни произошла. Но ей опять было не суждено состояться. Судьба уготовила нам кое-что иное.

Марк молча ждал. Вместо того чтобы продолжить, Мэгги перевела взгляд на елку, стараясь не вдумываться в то, что было дальше, – этот навык за годы она освоила в совершенстве. И теперь смотрела на гирлянды, отмечала, как лежат тени, вслушивалась в шум транспорта за дверью галереи. А когда наконец убедилась, что воспоминания надежно заперты, протянула руку за сумкой и вынула из нее конверт, который захватила с собой сегодня перед выходом из квартиры. И молча протянула его Марку.

Она не стала смотреть, как он изучил обратный адрес и понял, что держит в руках письмо от ее тети Линды, не увидела, как он поднял клапан конверта. Хотя она прочитала это письмо всего один раз, она с абсолютной уверенностью могла сказать, что увидит Марк на странице.

Марк сидел в потрясенном молчании. Мэгги же не сводила невидящих глаз с елки и силилась направить свои воспоминания по другому пути – любому, кроме того, который вел к случившемуся с Брайсом. Однажды она уже столкнулась с этими событиями, испытала всю глубину ужаса и поклялась больше не воскрешать память о нем. Но несмотря на жесткий самоконтроль, она почувствовала, как слеза скатилась по щеке, стерла ее и поняла, что за первой наверняка последуют другие.

– Понимаю, у вас наверняка возникли вопросы, – наконец шепотом произнесла она. – Но ответов у меня нет. Я никогда не пыталась выяснить, что именно произошло с Брайсом. Как и сказала тетя в письме, подробности не имели значения для меня. Я знала только, что Брайса больше нет, и у меня внутри что-то сломалось. Я обезумела. Мне хотелось убежать от всего, что я знала, и я бросила работу, рассталась с родными и переехала в Нью-Йорк.