Дом, где тебя ждут

Так вот почему она не пришла! Отец проиграл ее в карты!

Эта мысль заставила его вскочить на ноги. Сжимая в руке моток проволоки, он заметался вдоль изгороди, думая, как поступить. Что надо предпринимать и как выручать Марию, Игнаша не представлял, но сидеть на месте решительно не мог.

В деревню вела длинная кипарисовая аллея, прерывавшаяся у мостика через ручей. Игнаша побежал по ней так быстро, что ветер бил в лицо и в глаза набивалась мелкая пыль, от которой хотелось остановиться и заплакать.

С мамой или Варей он сто тысяч раз ходил по этой аллее в магазин или в аптеку, но сейчас, когда он был один, дорога тянулась нескончаемым туннелем, где за каждым поворотом подстерегают опасности. В мозгу проносились сказки о пропавших детях, за ореховым кустом мелькал хвост Серого Волка, недавно проглотившего Красную Шапочку, где-то вдалеке раздавался хруст шагов Кота в сапогах. Кота Игнаша не боялся, но на всякий случай припустил еще быстрее, переведя дух лишь на окраине деревни.

Две старушки, жившие в первом доме, сидели под вишневым деревом и обедали. Сквозь пышную листву живой изгороди виднелись одинаковые кружевные шляпки и слышался звон тарелок. Старшая сестра – мадам Роше – любила варить лакричные тянучки, а младшая – мадам Серизьен – как-то раз подарила маме старинный журнал мод. Мама сказала, что это большая редкость.

Игнаша остановился возле калитки и звонко выкрикнул:

– Добрый день, мадам Роше! Добрый день, мадам Серизьен! Не знаете ли вы, где живет мадемуазель Мария Вишневецкая? Я боюсь, что месье Вишневецкий проиграл ее в карты.

– Проиграл что?

Голова мадам Серизьен вынырнула поверх живой изгороди, как будто была отделена от тела. Одной рукой она подняла очки на лоб, и ее глаза выразили крайнее изумление.

– Месье Вишневецкий проиграл Марию в карты, – повторил Игнаша, но уже менее уверенно, потому что толстые щеки мадам Серизьен затряслись от смеха.

Обернувшись к сестре, она закричала:

– Жюли, Жюли, послушай, что нам рассказывает Игнасий."

"В отличие от грузной сестры, мадам Роше была худой, как щепка. Игнаша всегда думал, что своим острым носом она может проткнуть лист бумаги не хуже Пиноккио. Однажды он пробовал сам так сделать, но бумага только помялась.

Голос мадам Серизьен мог резать стекло:

– Я слышала ваш разговор и считаю, что нам надо немедленно во всем разобраться. – Двумя руками она нахлобучила шляпку поглубже и скомандовала: – Идем в магазин, выясним у месье Самуэля, где живут эти… – она запнулась, а потом по слогам выговорила: – Ви-снев-ски.

Подняв зонтик от солнца как флаг, мадам Серизьен двинулась впереди их маленького отряда. С каждым встречным она раскланивалась и сообщала, что идет на розыски мадемуазель Висневски, которую, по слухам, отец проиграл в карты.