Дом, где тебя ждут

Привидение в виде девочки было там, на развалинах. Правда, с одной головой. Игнаша быстро пересчитал ноги незнакомки, убедившись, что их две, как и положено. Не замечая Игнашу, девочка срывала головки ромашек и складывала их в бумажный пакет из кондитерской. В таких пакетах мама Таня покупала белое воздушное безе, хрустевшее на зубах невесомой сладостью. Игнаша считал, что кондитер месье Перро по ночам добывает его из облаков.

Наверное, девочка уже ходила в школу, потому что была очень высокой, ростом с соседскую Лизетту, а Лизетте недавно исполнилось девять лет. Открытый сарафан приоткрывал худые руки с острыми бугорками локтей и тонкую шею, красную от загара.

Игнаше понравились золотистые волосы, небрежно перетянутые красной лентой, и то, как девочка негромко напевала странную песенку, похожую на шипенье воды в чайнике.

Он наклонился, чтобы послюнить ободранную коленку, а когда выпрямился, то встретил сердитый взгляд больших серых глаз:

– Ты почему подглядываешь?

– Я здесь живу, – Игнаша показал на розовый дом, плавающий в солнечной дымке, и без перехода спросил: – А что ты пела? Я никогда не слышал такой песенки, хотя моя мама очень любит петь.

Резким движением девочка вскинула острый подбородок:

– Тебе не понять. Это польская песня, и я тоже полька, Мария Вишневецкая.

– Красиво, – он повторил по слогам: – Виш-не-вец-ка-я. А меня зовут Игнатий.

Чтобы умять цветы, Мария потрясла пакет с ромашками, а потом уверенно заявила:

– Ты не француз, потому что французы не могут выговорить мою фамилию.

– Конечно, я не француз, – Игнаша сорвал ромашку около забора и протянул Марии, – я русский. Мою маму зовут Таня, папу Юра, сестру Варя, бабушку Фелицата, а дедушку Игнатий, как и меня.

Он выпалил это на одном дыхании, перечислив всех, кто первый пришел на ум.

Мария приподняла одно плечико, с которого тут же соскользнула лямка сарафана. Небрежным жестом она водворила ее на место и сурово сказала:

– Русские угнетают Польшу.

Он растерялся:

– Я никого не угнетаю, я вообще вижу тебя в первый раз.

Его рука с протянутой ромашкой продолжала висеть в воздухе. Помедлив, Мария взяла цветок и сунула его в пакет:

– Моя мама сильно кашляет, и врач сказал, что ей надо пить ромашку.

Игнаша не представлял, что цветы надо пить, но, может быть, у поляков свои правила. На всякий случай он согласно кивнул головой и спросил:"

"– А где твой папа?

– Как всегда, играет в карты. Мама говорит, что скоро он проиграет и меня.

С протяжным вдохом Мария уселась на выступ фундамента, предварительно очистив его рукой от облетевшей листвы.

У Игнаши рот раскрылся от изумления. Карты он видел, и даже знал, что в них каким-то образом можно играть наподобие лото с картинками игрушек, но дальше этого его знания не простирались.