Дом, где тебя ждут

 – Предоставляю вам шанс дать чистосердечные показания.

Юрий вскипел:

– Я уже подследственный?

– Не то говоришь, старший лейтенант, и зря лезешь в бутылку, – Маслов с размаху хлопнул руками по коленям, не забыв бросить скользящий взгляд на искрящийся глянец своих сапог. – Прекращай дурить, доложи все по порядку: кто к тебе приехал, когда и откуда. Сам знаешь, с иностранцами путаться последнее дело.

– В Праге кругом иностранцы, – сказал Юрий.

– Ты дурочку не валяй, – Маслов угрожающе понизил голос, – забыл, что по законам военного времени за связь с врагом полагается? Так я тебе напомню: трибунал и расстрел. Лучше сам говори, что за женщина к тебе приходила?

– Моя жена приходила. И больше я вам, товарищ капитан, ничего добавить не могу и не хочу. И расстрелом меня не пугайте. Не боюсь.

Без всякого намека он провел рукой по шраму от ожога, сбегающему по шее до ключицы, но Маслов покраснел:

– Знаю, что ты горел в танке, можешь не напоминать. Я себя тыловой крысой тоже не считаю и говорю с тобой на равных, потому что помню про твой орден Боевого Красного Знамени и про медаль «За отвагу» тоже помню, – он подался вперед: – Брось ты эту бабу. Забудь. Мало ли у нас у всех эпизодов.

«Еще слово, и я вышвырну его в окно, – подумал Юрий, стараясь сохранить хладнокровие, – и пусть потом судят. Какое значение имеет тюрьма и лагерь, если я больше не смогу видеть Таню?»"

"– Кстати, старший лейтенант, я бы на твоем месте не ерепенился, – с жесткостью произнес Маслов. – Я ведь читал твое личное дело и знаю, что ты сын врага народа. Да не просто врага, а идеологического противника. Так что с тебя спрос особый.

Юрию вдруг показалось, что он не на больничной койке в госпитале, а в окопе, и пулемет противника в упор шьет очередь за очередью. Подняться бы во весь рост, крикнуть «в атаку» и будь что будет. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.

На войне задачи ставились четко: там враг, тут приказ к наступлению. Все знали, за что сражаются и за что несут потери. Военная жизнь, разделенная на добро и зло, давала надежду, что после победы все останется как на фронте – просто и ясно и всем воздастся по заслугам. Но приходит замполит и называет твою жену врагом лишь за то, что у нее паспорт другой страны. Кстати, дружественной державы, пострадавшей от Гитлера. Значит, со времени расстрела отца Игнатия ничего не изменилось и власть снова дала сапогом в зубы, чтобы молчал и боялся.

Не обращая внимания на Маслова, Юрий потер руками лицо. Он чувствовал себя так, словно над его орденами тонко и гнусно смеется голос лукавого.

Расценив его жест как сомнение, капитан Маслов резко встал со стула и одернул гимнастерку:

– В общем, так, товарищ Никольский: чтобы навести порядок в своей голове, даю тебе время до завтра.