Этрусское зеркало

- Какое значение этруски придавали гаданию по внутренним органам жертвенных животных? - спросил он, повергая Чернова в шок своим вопросом.

Тот вытаращил глаза и, не мигая, уставился на сыщика:

- Зачем вам…

- Вы не расслышали, Анисим Витальевич?

- Ах, да… сейчас, - засуетился Чернов. - Какой вы, однако, странный человек! При чем тут… Ну, ладно. Этруски шагу не ступали без изъявления «воли богов». То есть… у них вся жизнь была строго регламентирована обрядами и магическими знаками. Жрецы- гаруспики предсказывали по печени овцы, кажется… Еще были фулгиаторы, которые читали письмена судьбы по сложным узорам молний. Они во время грозы обращали свой взор на юг, и… Послушайте, какое это имеет отношение к смерти Саввы и краже его картин?

- Может статься, самое прямое.

- Ничего не понимаю! - всплеснул пухлыми ручками хозяин «Галереи». - Сейчас об этрусских обрядах далеко не каждый историк знает. Я сам изучил их обычаи только по необходимости: мне приходится исполнять роль экскурсовода на выставке. Тема необычная, редкая… люди хотят проникнуться духом древних росписей, понять сюжеты фресок…

И тут Смирнов вспомнил, что в ночь смерти Рогожина была гроза. Что, если художник действительно помешался на этих этрусских обрядах? Так вошел в образ, что не смог из него выйти? Разрезанная печень - явно не признак здравого ума. А если еще и «узоры молний» подсказали Савве, что пора свести счеты с жизнью…

- Спасибо, Анисим Витальевич, - пробормотал сыщик, погрузившись в свои думы. - До встречи.

Господин Чернов с недоумением смотрел, как он быстро пробрался к выходу в фойе, исчез за дверями. Какой настойчивый, неприятный тип! И ведь не откажешься теперь от его услуг. Рассердится, выдаст Геннадию обман с кражей… Ой-ой-ой! Чернову даже не хотелось представлять себе последствия. Да еще и этот неизвестный меценат лично пожелал приобрести картину Рогожина «Нимфа». А придется продать ему копию…

Пока Анисим Витальевич закатывал глаза и вздыхал, Смирнов вышел на улицу, сел в припаркованную неподалеку машину и поехал к пейзажисту Панину. По дороге он никак не мог сообразить, что именно вызывает у него такую тревогу и беспокойство.

Нож, которым, по всей видимости, была разрезана печень… вот в чем штука! Если Рогожин тронулся умом и перед смертью сам совершал этрусский обряд… то почему на ноже нет отпечатков пальцев? Смешно, собираясь повеситься, предпринимать какие-либо меры предосторожности. Если даже по древним предписаниям резать печень полагалось в перчатках - что сомнительно, - то ни на трупе, ни возле него перчаток не было. Их не нашли. На пустой бутылке из-под водки отпечатки были - пока, правда, неизвестно чьи. А на ноже их не было!

И предсмертной записки не было."

"Милиция, скорее всего, серьезно копать не будет.