Этрусское зеркало

Хозяин принес большой глиняный чайник, две чашки и тарелку с печеньем.

- Прежде чем задавать вопросы, расскажите мне о похоронах, - попросил он. - Я не смог прийти проститься с Саввой… здоровье подвело.

Художник пил слабенький чай, внимательно слушал гостя, не перебивал. Смирнов делился своими наблюдениями за процедурой на кладбище.

- Савву Никитича похоронили рядом с некой Прасковьей Рогожиной, дворянкой, - сказал в заключение сыщик. - Они что, дальние родственники?

- Да-да! - будто даже обрадовался Панин. - Это заветная история Саввы! Сам-то он в деревне вырос, и родители у него были деревенские… мать доярка, кажется, а отец… то ли комбайнер, то ли тракторист. Но Рогожин очень гордился дворянскими корнями и рассказывал об этом только доверенным, близким людям.

- Может, они просто однофамильцы? - усомнился Всеслав. - Откуда у деревенских жителей дворянская кровь?

- Э-э, батенька! Революция семнадцатого года все смешала, все перепутала… воспитанницы Смольного перевязывали раненых в полевых госпиталях, княгини и графини мыли посуду в парижских кафе и прислуживали в курильнях Шанхая. Почему бы дворянкам не доить коров? Вы находите в этом что-то удивительное?

- Признаться, да.

- Ну и напрасно, - усмехнулся художник. - Жизнь пестра, как летний луг. Особенно российская! Это вам не английский газон, где все - травинка к травинке. Это сочное буйство красок и соседство нежнейших колокольчиков со скромным клевером и колючим репейником. Вот так-то! Я ни разу не заподозрил Савву в неискренности.

- А что за история? - спросил Смирнов.

- В общем, вполне обычная… Когда Савва был мальчиком лет шести или семи, отыскалась у них в Москве родственница, какая-то прапрапра… то ли бабка, то ли тетка, приехала в деревню здоровье поправлять - и привязалась к ребенку. Возила его к себе, в коммуналку… рассказывала о родне, фотографии старые показывала. Приворожила она Савву своими разговорами. Кстати, оттуда и пошло его увлечение живописью, от той самой старушки. Оказывается, у них в роду была художница - Прасковья Рогожина, она ездила в Италию учиться рисованию. Картин ее, к сожалению, не сохранилось, но одна вещица от этой Прасковьи осталась. Зеркало. Якобы госпожа Рогожина привезла его из Италии как память. Его-то бабка и подарила Савве. Она вскоре совсем плоха стала, но успела еще сводить мальчишку на кладбище, показать могилу художницы. Потом умерла. Думаю, именно та встреча определила судьбу Рогожина. И творческую, и… личную. На его родителей старушка не произвела впечатления, а вот на мальчика повлияла. С тем зеркалом он не расставался, под подушку клал.

- Он вам его показывал?

- Один раз, - кивнул Панин. - Давно, несколько лет назад. Странное зеркало… с ручкой вроде бы из отполированной бронзы.