Этрусское зеркало

Смерть милосердна…

Однако надо было проверить, не родилось ли все это в его измученном воображении? Он долго терзался, почти не спал, работал до изнеможения, шел пешком под ночным ливнем… подобные перипетии могли вызвать временное нервное расстройство. На краткий миг ему стало легче, и Глеб, не полагаясь более на зрение, решил потрогать это руками, пальцами - галлюцинации, возможно, рассеются при близком контакте, как миражи в пустыне.

Его чувства угасли, но ум, как ни странно, продолжал свою работу - рывками, то проваливаясь в беспамятство, то выбираясь на поверхность, подобно сжатому судорогой пловцу.

Глеб скоро убедился, что он не в пустыне и представшее перед ним не мираж, не созданная больным сознанием лживая картинка. Действительность, не поддающаяся логике, непонятная и оттого еще более страшная - вот с чем ему приходится иметь дело. Кошмар наяву! Кто? Как? Почему? За что? - все эти вопросы появились потом, когда немного прояснилось в голове и отчасти вернулась способность рассуждать здраво, с некоторой долей осознанности.

Потом Глеб вспоминал, как безумное отчаяние снова затопило его, затем отступило, как пришло единственно правильное решение, которому не было альтернативы. Он знал, как ему поступить теперь - по его собственному закону, установленному велением сердца. Все условности, весь привычный порядок вещей остались за чертой времени и пространства, в которых Глеб существовал до того, как переступил этой ночью порог деревянного дома на окраине Васильков.

Оказывается, бывает такое - ход событий преодолевает некий зыбкий, размытый порог знакомого мира и выбрасывает человека в иное бытие, где правят иные законы и где перестают действовать прежние, казавшиеся незыблемыми правила.

Глеб ни о чем таком раньше не думал и не подозревал. То, что произошло этой ночью, зачеркнуло его прошлый опыт, выбросило его, как рыбу из воды на чужой, незнакомый берег. Он действовал под влиянием неизведанных доселе чувств, и когда все было кончено… вернулся под утро в дом, опустошенный, измотанный лихорадочными усилиями, выпотрошенный, полностью выжатый, лишенный сил…

Если бы кто-нибудь когда-нибудь предсказал Глебу, что произойдет с ним, он бы не поверил. Он и себе до конца не верил, оставляя последнюю, заветную лазейку - а вдруг эта жуткая дождливая ночь все же не существовала на самом деле? Вдруг он ее придумал? Чтобы еще более ужасной болью приглушить боль от предстоящей разлуки с Алисой?

Глава 17

Господин Смирнов вернулся из Серпухова почти ни с чем. Елена Михайловна Конарева твердила, что сын так и не появлялся и с ней не связывался.

- Правда, телефона у нас нет, но Глеб обычно звонит к соседям, - объясняла она. - Я уже волнуюсь.