Этрусское зеркало

Она была встревожена визитами незнакомых людей, которые расспрашивали ее о сыне: сначала женщина приезжала, теперь вот молодой человек. Что Глеб натворил? Неужели эта Алиса действительно с ним? Если она сбежала из дома, у Глеба могут быть неприятности. Еще состряпают обвинение в похищении девушки или что почище придумают… подведут парня под статью со злости! А откупаться им, Конаревым, нечем - больших капиталов честным трудом не наживешь, а жульничать они не приучены.

- Глеб ни в чем не виноват! - повторяла она, прижимая руки к сердцу. - Я вырастила его трудолюбивым, добрым мальчиком. Он мне во всем помогал, с детства… И сейчас от работы не бегает, сам себя обеспечивает, не то что нынешняя молодежь. Почему вы его ищете? Вы наркоманов, бандитов разыскивайте, по которым тюрьма плачет!

- Родственники Алисы Данилиной хотят убедиться, что с девушкой все в порядке, - как мог, успокаивал ее Всеслав. - Поймите их.

- А кто меня поймет? - заплакала Конарева. - При чем тут Глеб? Мало ли куда Алиса могла податься? А все свалят на нас, потому что мы бедные и заступиться за нас некому!

- Покажите комнату вашего сына, - попросил сыщик.

- Зачем? - испугалась она.

- Это в ваших интересах, - солгал Смирнов. - Данилины могут заявить в милицию… и тогда церемониться никто не будет. Разве вам нужен скандал?

Скандал Конаревой был ни к чему. Она провела сыщика в комнату Глеба, молча смотрела, как этот чужой человек перебирает вещи ее мальчика, открывает ящики старого письменного стола, такого же видавшего виды шкафа, перетряхивает книги…"

"Смирнов ничего полезного для себя не нашел - ни блокнотов, ни каких-либо записей, ни писем, ни фотографий. Видимо, все, что касалось личной жизни Глеба и его отношений с Алисой, парень держал в общежитии.

Сыщик с сожалением вздохнул, извинился перед Еленой Михайловной за вторжение и откланялся. По дороге в Москву он пытался придумать способ разыскать модельное агентство, в котором работала или собиралась работать Алиса. Попытка его не увенчалась успехом.

Всеслав запутался. Дело Рогожина застопорилось, а ему еще приходится отвлекаться на поиски девушки. Он не улавливал чего-то главного ни в одном, ни в другом.

Москва встретила его вечерними огнями и моросящим дождем. Дороги блестели, по мокрым тротуарам торопливо шагали прохожие, спешили домой - в тепло и уют, к горячему ужину, к экранам телевизоров. Смирнов с тоской посмотрел на часы: было еще не поздно заехать к Панину, художнику-пейзажисту и приятелю Саввы Рогожина. Поколебавшись минуту, он свернул в сторону Царицына.

Панин открыл дверь, не удивился.

- Я знал, что вы еще раз придете, - сказал он, пропуская гостя в тускло освещенную гостиную. - Присаживайтесь. Чаю хотите?

- Не откажусь.