Этрусское зеркало

- Интересный у нас разговор получается, - засмеялась она. - Немой и любопытная женщина. Ладно, ешь, великий детектив. А я тебе кое-что расскажу и покажу.

Она принесла помятую газету и с победоносным видом положила ее на стол.

- Вот!

- Что? - не понял Смирнов.

- Модельное агентство.

Она показала пальцем на обведенное карандашом объявление. «Модельное агентство «Авгур» приглашает стройных, артистичных девушек 18 - 23 лет на собеседование. Рост не меньше 1 м 72 см, длинные волосы. Предварительное требование - выслать фотографию».

- Ты знаешь, сколько в Москве агентств? - удивился сыщик. - Почему именно это?

- Я ездила в общежитие, - улыбнулась Ева. - Глеб там тоже не появлялся. Зато меня осенило! Я попросила его друга Кольку показать мне вещи Конарева. И он показал! Вот в эту газету были завернуты старые кроссовки. Какое агентство, по-твоему, могло заинтересовать Глеба?

Всеслав сразу понял, что на этот раз им повезло. Агентство «Авгур» - то, что нужно.

- Здесь и адрес их указан, и телефон! - ликовала Ева. - Если они знают, где Алиса, мы свое дело сделали. А там уж пусть твой друг Данилин сам с ними разбирается.

***

Чернов с Шумским закрылись в кабинете и обмывали удачную сделку. Продажа поддельной «Нимфы» прошла как по маслу. Они пили коньяк, стараясь не подавать виду, что на душе у обоих кошки скребут.

- Сегодня вечером закрытие выставки, - нарушил молчание Анисим Витальевич. - Можно распродавать остальные работы. Покупателей больше, чем мы предполагали.

- Надеюсь, у нас не возникнет неприятностей с законом, - закатил глаза Шумский.

- Ну что ты все время каркаешь, Федя?! - взорвался хозяин «Галереи». - Какие неприятности? Откуда? Рогожин мертв…

- Вот именно. Вдруг объявятся наследники?

- Не смеши меня! Савва был гол как сокол. Единственное его имущество - жалкая лачуга в Ключах, квартира в аварийном доме в Лозе да куча старого хлама. Мы на такое наследство не претендуем.

- А картины?

- Рогожин передал нам полное право распоряжаться представленными на выставке работами, подписал официальную бумагу… ты же прекрасно знаешь!

- «Нимфу» он хотел оставить себе.

- Это была устная договоренность! - раздраженно возражал Чернов. - Устная! Никто не докажет.

Федор Ипполитыч налил себе полную рюмку коньяку, выпил, не закусывая.

- Я все понимаю, - сказал он. - А на сердце тревожно. Как вспомню этого Геннадия, аж мороз идет по коже.

- Он ничего не заподозрил, - Чернов больше успокаивал себя, чем Шумского. - Велел упаковать картину, положил в машину и увез.

- Мы еще не знаем реакции Фарбина.

- Он же вообще не видел оригинала! Не нагнетай, Федя, умоляю тебя!

Анисим Витальевич ощущал нарастающую головную боль.