Зажечь небеса

Раскол между нами существовал всегда, его подпитывали моя старая боль и разрушающая меня самого злость. Дрейки думали, что я поддержу Коннора, помогу ему в учебе, но, по правде говоря, это он годами поддерживал меня – без него я бы давно уничтожил самого себя.

– Ты был во всём прав, – признался я. – Я действительно не мог постоять за себя, отвергал всё хорошее, что было в моей жизни, потому что полагал себя недостойным счастья и никому не верил. Я заранее считал, что меня отвергнут, и поэтому портил отношения с людьми до того, как они начинались. – Я посмотрел на него. – С тобой я вел себя так же. Ты был лучшим, что случилось в моей жизни с того самого дня, когда тот парень, как там его звали, опрокинул тарелку с едой мне на колени. А я никогда тебе об этом не говорил.

– Тебе и не нужно было этого говорить, старик.

– Нужно. Некоторые вещи нужно говорить вслух.

– Ты спас мне жизнь в Сирии. Закрыл меня от взрыва и спас.

– Я не задумываясь поступил бы так снова, если бы пришлось. Потому что ты тоже спас мне жизнь, и я говорю не только о Сирии.

Он на миг нахмурился, а потом его лицо озарилось пониманием, и на губах заиграла улыбка.

– Как ты? – спросил я, чтобы скрыть неловкость. – В смысле… после всей этой заварухи?

– Лучше. – Взгляд Коннора блуждал по зеленой траве, растущей вдоль беговых дорожек, но я знал: друг видит сухую пустыню и обгоревшие остовы домов. – Столько долгих ночей я лежал без сна и слышал выстрелы, а когда засыпал, они мне снились. Мне казалось, это никогда не закончится.

– Ага, – сказал я. – Но мы оба всё еще здесь, да?

– Ага. Мы всё еще здесь. – Он подался вперед и положил руку мне на плечо. – Я тебя люблю, старик.

Вес его ладони всколыхнул в памяти множество воспоминаний. В школе я писал за него сочинения. Вступил в армию. Бросился прямо под взрыв гранаты. Отказался от любви всей своей жизни ради его счастья. Я сделал всё это, потому что любил Коннора, но никогда не произносил этого вслух.

Я положил ладонь ему на затылок и прижался лбом к его лбу.

– Я тоже тебя люблю, – хрипло проговорил я. – Спасибо тебе… – Я на секунду стиснул зубы.

«Скажи это. Произнеси это вслух».

Коннор кивнул, прижимаясь лбом к моему лбу.

– Я тоже, Уэс. Черт возьми, я всегда буду тебя любить.

На несколько секунд мы замерли, потом отстранились друг от друга, утирая глаза рукавами.

Мы направились к парковке.

– Возвращаешься обратно в Италию? – спросил я.

– Через несколько дней. – Он оглядел парковку. – Кто тебя забирает?

– Я собирался вызвать такси.

Коннор дернул подбородком, указывая на свой «Додж Хэллкет».

– Отвали, – фыркнул я. – Я впервые принял участие в гонке.

– Какая разница. В последний раз ты пришел четвертым, когда больной кишечным гриппом бежал эстафету четыре этапа по четыреста метров.