Зажечь небеса

– Боже… – простонала я.

Его слова окончательно меня добили, и меня накрыл головокружительный оргазм. Уэстон продолжал работать языком, и тогда я приподнялась на локте и схватила его за волосы. Он закинул мои ноги себе на плечи, и после этого я уже не могла сдерживать крики. Я вопила так, что тряслись стены. В конце концов он выпустил меня, и я, задыхаясь, упала на кровать.

– Черт возьми. – Потолок надо мной качался. – Кажется, я забыла собственное имя.

Поморгав, я нашла в себе силы встретиться взглядом с Уэстоном. В его глазах светились восхищение и нежность. Мое тело гудело, как электропровод под напряжением, но мне было мало.

– Иди сюда, – проговорила я, отодвигаясь от края кровати.

Уэстон снял футболку, открыв моему взгляду идеальное, загорелое тело.

– Ты пялишься, Колдуэлл.

– Я пускаю слюну, Тёрнер.

Он перебрался из кресла на кровать, подтягиваясь на руках, улегся рядом со мной и положил голову на подушку возле с моей головы. Мы потянулись друг к другу одновременно, движимые отчаянной потребностью соединиться. Я никак не могла насытиться нашими поцелуями, мое тело жаждало его, мои руки хотели коснуться каждого сантиметра его кожи.

Мы отстранились друг от друга, чтобы избавиться от последней оставшейся на Уэстоне одежды, и он лег на бок.

– Хочу оказаться в тебе, – пробормотал он, мягко целуя меня. Его сине-зеленые глаза были полны нежности. – Хочу быть сверху. Хочу всё сразу…

Он поцеловал меня настойчивее, заставил меня откинуться на спину и навис надо мной, упираясь в матрас сильными руками. Мне нравился жар его тела, его тяжесть, прикосновение его кожи. Мне нужно было стать с ним одним целым, это единение было нужно мне, как воздух. Я сама направила его в себя.

– Нет, просто ты так глубоко во мне… Мне это нравится. Я тебя люблю.

Уэстон приподнялся на руках, и в ярком свете дня линии его тела были хорошо видны – все четко очерченные мышцы. Его руки были настоящим совершенством. Меня снова окатило жаром при виде его плеч и бицепсов, шеи и широкой груди.

– Боже мой, Уэстон, – прошептала я. – Не могу насытиться тобой.

Он улыбнулся такой ослепительной улыбкой, что у меня защемило сердце. Я знала, что он всё еще не принял свое нынешнее положение, но его внутренняя борьба постепенно утихала. Человек, считавший, что неизбежно подведет тех, кого любит, уходил в прошлое. Он выходил на свет из тьмы.

«Мои океанские глаза и блестящий ум, – подумала я, пока мы двигались, касались друг друга и целовались. – Боже, он прекрасен. Так прекрасен».

Я гладила его широкую спину, скользя ладонями сверху вниз, туда, где на его теле остался рубец. Мои пальцы гладили эту шероховатую плоть снова и снова.

– Боже, я люблю тебя, – хрипло выдохнул он. – Я тебя люблю…

Наши синхронные движения всё ускорялись.