Завещание сына

Положив трубку, Ерожин затребовал распечатку фоторобота Знахаря и сличил фотографию велосипедиста с виртуальным портретом. Сходство казалось очевидным.

– Петр Григорьевич, сторож Стекленко в наручниках доставлен, – отчитался Маслов.

– В штаны наложил?

– Не проверял. Но выглядит бледно.

– Заводите.

– Слушаюсь. – Маслов исчез и через мгновение в кабинет ввели бледного сутулого мужичка с дрожащими руками.

– Снимите наручники, – грозно приказал Ерожин. – Садитесь, Стекленко. Вы преступник.

– Я не знаю за что… Я ничего такого… Я не понимаю… – мямлил сторож.

– Поймете! – рявкнул подполковник. – Ваша фамилия – Стекленко?

– Стекленко.

– Зовут Виталием Степановичем?

– Виталием Степановичем.

– Что вы повторяете, как попугай?! Скажите да или нет.

– Да.

– Кому вы выдавали в ночь с двенадцатого на тринадцатое октября автомобиль джип «Чероки», принадлежавший страховой компании?

– Я… я никому… Но он же вернул…

– А если бы не вернул? Вы рисковали дорогой машиной, которую вам надлежало охранять. Сколько вы получили за это преступление?

– Двести долларов, – прошептал Стекленко.

– А вы знаете, сколько стоит джип «Чероки»?

– Нет.

– Он тянет тысяч на тридцать долларов. Вы рисковали такими деньгами!

– Я ничем не рисковал, он оставил в залог свою тачку, – оправдывался сторож.

– Что за тачка?

– Спортивный «мерс». Последний писк, ручная сборка. Дороже джипа раза в три.

– Этот человек брал у вас на прокат машину? – Ерожин выложил перед Стекленко фотографию велосипедиста.

– Да, это он.

– Вы когда-нибудь раньше его видели?

– Нет. Клянусь мамой, не видел…

– Распишись и пошел вон.

– Что?

– Что слышал.

Виталий Степанович дрожащей рукой вывел свою подпись.

– Все?

– Все. Можешь проваливать.

– Не могу.

– Это еще почему? – обозлился Ерожин.

– Мне бы в уборную…

– Маслов, проводите свидетеля в туалет и проследите, чтобы он убрался из Управления."

"Разобравшись со сторожем, подполковник размножил фотографию велосипедиста и спустился в столовую. Наскоро проглотив вечный гуляш с овощным салатом, вернулся к себе. Ему оставалось показать фотографию Костролитина «смертникам» страховой компании. И он решил еще раз навестить склонного к философии Яровцева. Игорь Михайлович любезно согласился спуститься вниз, и Ерожину не пришлось проходить строгий кордон охраны престижного дома.

– Это он, – без колебаний заявил философ.

– Возможно, я вызову вас для опознания, когда мы его задержим. Вы уж не откажите в любезности… – прощаясь, попросил Ерожин.

– Не откажу, – улыбнулся в ответ бывший «смертник». – Вы мне понравились, можете заходить и без дела.

– Взялись за книгу?

– Нет, решил, что моя прежняя деятельность полезнее.