Зараза

Позвоночник с гладким бледным черепом болтался сбоку, выполняя роль либо пестика с тычинкой, либо языка этого страшного создания. На зубах-ребрах застряла тряпка камуфляжной расцветки, еще недавно бывшая формой солдата, которого загнали в больницу до меня.

Свет фонаря тварь будто даже и не заметила, продолжала разворачивать на меня свои челюсти, жадно сглатывая и клокоча откуда-то из глубины внутренностей. От нее отделилось два новых жгута, которые змейками понеслись в мою сторону.

Я выстрелил. Сначала в бутон, а потом начал палить по жгутам. Попал в первого и заставил отпрянуть, почти втянуться обратно, потом во второго, перебил его в нескольких местах, но только замедлил.

На шум выстрелов подтянулись гости. Раздался низкий рык, будто обиженный, что я пробрался в логово мимо них, и, чуть ли не срывая дверь с петель, из холла в палату влетело сразу три прыгуна.

Я заревел в ответ. Орал матом под каждый выстрел до тех пор, пока не щелкнул пустой магазин.

— Да, ебись оно все конем, — я бросил автомат в ближайшего прыгуна, вынул сразу две гранаты, подцепил пальцами обе чеки и дернул со всей дури. Метнул навесом «эфки» в центр комнаты, а сам бросился к ближайшей кровати-капсуле, запрыгнул внутрь и захлопнул крышку.

Глава 17

Давненько мне не было так хреново.

Язык не поворачивался назвать это пробуждением — затопленное сознание, обезумев от недостатка кислорода, наконец-то всплыло наружу, а тело выкинуло волной и шмякнуло о каменистый берег. Уши свернуты в трубочку и воткнуты в большие ракушки, те самые из детства, привезенные из Сочи и, в которых так хорошо слышно море.

С трудом разлепил глаза, на ресницах будто склеилось что-то. Пошатывает, а перед лицом мелькает резкий свет. Щелк, щелк — будто кто-то включает и выключает длинные люминесцентные лампы. Даже слышу, как они гудят, хотя не факт — все гудит. Где-то далеко слышу скрип колес, как у больничной каталки, и чье-то бормотание.

Бессвязное бу-бу-бу, только на английском языке, и звучит скорее, как йеп-яп-йяп. Тряхнуло, а лампа перестала мигать, светит прямо в глаза. Я попробовал заслониться, но рука не поднялась, чувствую ее, но что-то держит. Попробовал вторую — та же фигня.

Проверил ноги, сигнал есть, могу пошевелить пальцами, чувствую их, даже немного подтянуть к себе, но не сильно. Жопа на месте, могу поерзать и приподнять. Самое ценное тоже вроде екнуло, когда булки сжать попытался, но особо ничего не чувствую. Хотя, наоборот, хорошо, что не чувствую, не на что тут умиляться.

Подвигал челюстью, строя из себя рыбку, выброшенную из воды, в надежде, что в ушах что-то звук вернется. Правое не реагирует, а в левом только болезненно что-то стрельнуло. Провел языком по пересохшим губам, заодно пересчитывая зубы.