Зараза

Крякнул, похрустел спиной, но вроде кости целы. Проверил оружие — с длиннющим (даже со сложенным прикладом) «фалом» летать по стенам было особенно жестко, но старичок оказался крепким.

На первом этаже оказалось сразу две двери. Одна наружу, с перетянутым массивной цепью, замком. Возле нее лежало тело в желтом защитном костюме. На голове бочкообразный шлем, как у пасечника, только с двумя пулевыми отверстиями на затылке, на руках рваные резиновые перчатки. На одной ноге перепачканный в засохшей желтоватой слизи то ли резиновый сапог, то ли специальная бахила ОЗК.

На полу вперемежку с кровавыми потеками, такие же желтоватые следы. Ну как минимум до двери он дошел на своих двоих, а вот во что вляпался непонятно. Даже запах не определить, чем ниже я спускался по ступенькам, тем тяжелее был воздух, жаль, было не проветрить. Когда спустился в самый низ, аж глаза заслезились от тухлятины. Несло так, будто в старом мокром бомбоубежище от сырости завелись лягушки, где благополучно и померли. А потом еще и нассал кто-то сверху.

Вторая дверь, если верить плану эвакуации, должна была привести в закрытое крыло «глобалов». Вот только закрытой дверь не была.

Вертикальная трещина, замусоленная все той же желтой слизью, разделила дверь на две половинки. Левая накренилась, застряв на замке, а правая болталась на петлях. Сначала подумал, что кислотой разъело, но срез практически ровный, будто топором бахнули, но это какой же замах нужен, или силища — потолок низкий, не замахнешься.

Подкралась предательская мысль, которую гнал целый день, что лучше бы Катю там не найти. Потому что тогда еще останется шанс, что она жива.

Внимательно смотря, куда наступаю, я подобрался к двери. Зацепил киркой и тихонько потянул на себя правую часть. Полутемное большое помещение, по размерам даже чуть больше, чем та палата, через которую я проник в больницу. Странный звук, будто большая медленная помпа перекачивает какую-то жидкость. И при этом ей это дается нелегко, с перерывами и тяжелыми вздохами.

Резких движений не видно, никто, кроме меня, не крадется. Вдоль дальней стены медицинское оборудование на колесах, здоровые потухшие фонари, какие используют при операции, стол, тумбы с какими-то приборами, стоит ширма, еще две валяются на полу.

Рядом со мной, вдоль окон, пустые капсулы-койки, но даже отсюда видно, что простыни внутри изгвазданы кровью, а почти все прозрачные крышки покрыты тонкой сеткой трещин. Дальнее так вообще в хлам разбито, а ближайшее целое, только замки в нем вырваны с корнем.

Возле каждой кровати стоит аж по три капельницы, кардиомониторы и какие-то совсем уж космические приборы, от которых провода тянутся под пластик.

За ними шкафы по типу картотечных, несколько столов с компьютерами, один монитор даже светится еще.